— Зачем же на помойку? — удивился мастер. — Их вполне можно вернуть к жизни. Здесь не все так страшно, как кажется. Единственное что — придется подождать.
— Долго ждать-то? — уточнил я.
— Ну… — задумался мастер, продолжая вертеть в руках кеды. — Хотя бы до вечера. Это как минимум. А лучше бы и до завтра. Но если время поджимает, то уж до вечера все равно надо.
— Вот это да, — разочарованно протянул Лева.
— А что вы хотели, друзья мои, — развел руками мастер и показал нам место повреждений. — Здесь нужно на клей сажать. А клей этот, прямо вам скажу, не ПВА. За минуту не схватится. Да и материал тут — не бумажка все-таки. Короче говоря, время нужно. Так что решайте — оставляете на ремонт?
— Угу, — грустно кивнул Лева. — Куда же мы денемся?
— Ну тогда заходите вечером, — мастер убрал боксерки на стол, в общую кучу с другими предметами, предназначавшимися для ремонта на сегодняшний день. — Или завтра, как хотите.
По дороге в столовую мы молчали. Лева удрученно смотрел себе под ноги. Его можно было понять: ведь из-за этого внезапного происшествия ему придется сегодня выступать без кед. Конечно, он будет не босиком — но все-таки смена обуви означала как минимум то, что его травмированная нога снова может в самый неподходящий момент напомнить о себе, причем сделать это достаточно резко. А выступление решающее. Была бы это простая тренировка — еще куда ни шло.
Зато, войдя в столовую, я сразу понял, чьих рук это работа. То есть, конечно, я и без этого догадывался — сложно было не догадаться, если кандидатура ровно одна, хоть и коллективная. Но когда я увидел сидящих за столом Витьку и близнецов, а на одном из них — железную пластинку фирмы-изготовителя Левиных кед, это стало самой лучшей явкой с повинной, которую только можно было себе вообразить.
— И на хрена ты это сделал? — напрямую спросил я, подойдя к их столу.
— Ты про что? — с наглой ухмылкой ответил близнец. Потом он показал пальцем на пластинку и добавил: — А-а, ты про это, что ли? Так я ее в коридоре нашел. На полу валялась, возле туалета.
«Ты, придурок, даже не понял, что только что сам сдал себя с потрохами», — подумал я. «Тебя еще даже не спросили конкретно ни о чем, а ты уже сам на эту чертову бирку пальцем тычешь. Впрочем, они, похоже, особенно-то и не стесняются, даже если бы их за руку поймали — не стали бы отнекиваться».
В подтверждение моих слов их гоп-компания заржала, как ненормальные. Я отошел от их стола — меня переполняла злость по отношению к этим идиотам, которые способны только на то, чтобы творить мелкие подлости. А драка в мои планы сейчас точно не входила.
Леве я тоже не стал ничего сообщать. Но про себя решил: к бою с Витьком нужно его подготовить как можно надежнее. Разукрасить эти наглые морды где-нибудь в коридоре или во дворе — это одно. А вот ударить их по самому для них важному — по их амбициям — публично и официально — это будет для них гораздо более серьезным наказанием. Глядишь, и поймут ненароком, что в любом деле это главный выбор — либо ты все силы направляешь на честную работу, либо на козни в адрес конкурентов. Только если выбираешь второе, то потом не надо жаловаться, что у тебя в профессии так ничего и не получилось.
— Пойдем-ка отлучимся ненадолго, — сказал я Леве после того, как мы, позавтракав, вышли из столовой. — Дело есть.
— Какое еще дело? — угрюмо переспросил Лева, продолжая смотреть исключительно себе под ноги.
— Принципиальное — ответил я, и, найдя глазами дверь спортзала, в котором мы вчера проводили разминку, потащил Леву туда.
— Ну и чего ты хочешь? — спросил Лева, недоуменно озираясь вокруг. — Зачем ты меня сюда притащил? Говори быстрей, да я к Семенычу пойду.
— Это еще зачем? — в свою очередь удивился я.
— Ну как зачем, — вздохнул Лева. — Буду просить снять меня с соревнований. Какой из меня сейчас боксер? Чего мне позориться-то на всю республику? Уж лучше к следующему разу нормально подготовлюсь и выступлю.
Так вот в чем дело! Значит, пораженческие настроения моего приятеля доросли уже до мысли о полной и безоговорочной капитуляции. Поэтому он и ходит, повесив нос, как будто всех родственников за один день похоронил. А я-то еще думаю, почему эта история с боксерками, наоборот, не «завела» его — хотя бы из подросткового чувства протеста.
— Не надо тебе ни к какому Семенычу, — отрезал я.
— У тебя что, волшебная палочка вдруг появилась? — невесело усмехнулся Лева. — И ты мне сейчас наколдуешь мои боксерки обратно?
— Волшебной палочки в нашем деле не бывает, — парировал я. — Но вот кое-чем помочь тебе я действительно могу.
— И чем же? — Лева наконец поднял глаза и посмотрел на меня.
— Значит, слушай меня внимательно, — начал я, параллельно разминая руки. — И запоминай все с первого раза, потому что времени у нас с тобой очень мало. Сегодня тебе предстоит драться с одним парнем, Витей.
— Ну, помню, — все с тем же потерянным видом кивнул Лева. — И дальше что?
