— Всегда готов! — торжественно ответил я, невольно улыбнувшись.
— Ну что же, — Григорий Семенович задумчиво посмотрел на календарь, висящий у него на стене, потом на часы и, наконец, на меня. — Тогда ближайшие два дня нам всем на восстановление — и выезжаем на чемпионат.
— Свердловск! Свердловск! Конечная! Вещи свои не забываем! — голос проводницы был настолько пронзительным, что раздавался на весь вагон даже тогда, когда она не кричала, а говорила спокойно.
Впрочем, особого приглашения в этот раз никому и не требовалось — ведь это промежуточную станцию можно, зазевавшись, пропустить, а уж к конечной-то все готовятся заранее и ко времени. Исключение могут составлять лишь те, кто по пути что-то слишком уж запраздновал, но в нашем вагоне, половину пассажиров которого составляли динамовцы, таких ротозеев не наблюдалось.
— Ну что, Миша, торжественный момент все ближе! — заговорщицки подмигнул мне Григорий Семенович, когда мы оказались рядом в очереди на выход. Люди с чемоданами, сумками и баулами тянулись к заветной двери медленно. В прошлой жизни я вообще предпочитал не суетиться и сидеть на своем месте до тех пор, пока в коридоре не схлынет вся толпа. Вещи уже собраны — зачем способствовать лишней толкучке? Но здесь приходилось держаться вместе с коллективом.
— Да уж, — довольно отозвался я, высматривая в окно виды советского Свердловска.
— Так, орлы, кто уже вышел — не разбредаемся там! — крикнул Григорий Семенович в сторону выхода. — Стоим и организованно ждем остальных!
Выйдя, наконец, на перрон из душноватого не по сезону вагона, я увидел, что мы, динамовцы, остались на нем единственными, кто еще не двинулся в здание вокзала или, наоборот, не сел в нужный поезд. И наша толпа заслоняла даже вид на это самое здание. Это и неудивительно. Несмотря на то, что не все наши ребята показали на чемпионате РСФСР блестящие результаты, тренерский состав «Динамо» посовещался и принял решение, что на союзный чемпионат отправятся все без исключения. Кто не будет выступать, тот поприсутствует в качестве запасного, да и просто зрителя.
Такое решение было вполне логичным сразу по нескольким причинам. Во-первых, это было полезно для поддержания командного духа. Когда кого-то из ребят берут в поездку мечты, а кого-то нет, неизбежно начинаются обиды и зависть, даже если никто этого не показывает. А во-вторых, Семенычу хотелось, чтобы все мы посмотрели, как будут работать лучшие из лучших боксеров, представляющих другие спортивные сообщества. На таких соревнованиях можно сопоставить свой уровень с уровнем других боксеров и, конечно же, чему-нибудь научиться.
Впрочем, не все до конца понимали этот тренерский подход. Например, Колян, переживая, что он не будет выступать на чемпионате, то и дело повторял, что в таком случае лучше бы ему и вовсе на нем не появляться.
— Нет, ну вот чего я буду там сидеть и смотреть, как кто-то исполняет для себя мою мечту? — от волнения в его речь начали прокрадываться чуть ли не поэтические нотки. — Сидеть и завидовать, что кто-то выступает, а я нет? Лучше уж здесь посидел бы, хоть отвлекся на что-нибудь. На те же тренировки хотя бы.
— Так это и есть своего рода тренировка, только другая, — миролюбиво объяснял ему я. — Считай, что ты, пусть и не выступаешь сам, все равно набираешься опыта. Смотришь, как работают другие, что можно перенять в свою работу. Люди, между прочим, чтобы попасть на такой чемпионат, по полгода за билетами гоняются, а тебе доступ бесплатный, да еще и на лучшие места. Только смотри и учись! Я уж не говорю о том, что все мы познакомимся там с коллегами с самых разных уголков Союза — это же здорово! Когда еще такая возможность представится!
— Да ну не могу я так, Мишань, — объяснял Колян. — Не, ты только пойми меня правильно: ни к тебе, ни к другим, кого отобрали, у меня никаких вопросов нет. Но вот я там буду сидеть и думать, что на ринге мог бы быть и я…
— Ну, во-первых, теоретически ты можешь на ринге и оказаться в какой-то момент, — реагировал я, — если с кем-то из нас что-то случится. А во-вторых, честно говоря, с таким настроем вообще непонятно, как тренироваться и работать. Это же спорт! Всегда найдется кто-то, кто сильнее тебя, или просто тот, кому удалось то, что у тебя пока что не получилось. Что же теперь — после каждой неудачи закрываться в комнате и никуда не ходить и не ездить?
Как правило, такие наши разговоры ничем не заканчивались. В общем-то, я особенно и не настаивал, хорошо понимая, что существуют на свете вещи, до которых человек должен дорасти сам. А уж коли пока что до них не дорос, то никакие советчики его в жизни не переубедят.
