— Ну что, как я? — спросил Денис, спустившись с ринга — больше для соблюдения приличий, потому что ответ на его вопрос уже дал рефери.
— Очень здорово! — признался Григорий Семенович. — Вот видишь, как я и говорил — если начинаешь заниматься, впахивать, не жалея себя и отставив в сторону все глупости и соблазны — становишься способен на все!
— Это уж точно, — с довольным видом кивнул Бабушкин. — Я даже чувствую себя сейчас совсем по-другому.
— То ли еще будет, — вдохновенно пообещал Григорий Семенович. — Продолжай в том же духе!
Денис и вправду был молодец. Показал, что умеет извлекать уроки из своих ошибок и делать нужные выводы. А вот Лева, чье выступление по расписанию стояло следующим, своих прежних ошибок то ли не учел, то ли не посчитал важными. В этом бою его соперником стал давний знакомый, с которым он уже встречался на ринге. В тот раз Лева ему проиграл, и это поражение сильно задело его самолюбие. Как, наверное, сказали бы психологи в двадцать первом веке, он заякорил себя на проигрыш и развил в себе комплекс неполноценности.
А проще говоря, Лева, едва только узнав имя своего будущего соперника, не мог больше думать ни о чем, кроме как о том, как доказать ему, что он лучше, сильнее и техничнее.
— Так, короче, если он меня вот так, то я ему, значит, ррраз! — размахивал он руками в коридоре, дерясь с невидимым противником. — Хотя нет, этого он даже не заметит. Лучше боковым вот так — хрррясь!
— Лева, ты чего делаешь? — удивленно спросил я, увидев эту картину в первый раз.
— Репетирую, — улыбнулся Лева. — Ну, стараюсь представить, как мне лучше бой провести, чтобы этого придурка на место поставить.
— А что тебе важнее — хорошо выступить или поставить его на место? — с намеком спросил я.
— Знаешь что, — Лева, кажется, считал мою интонацию, — нельзя всяким козлам давать чувствовать их превосходство! Пусть знает, что в тот раз он победил случайно, и что против меня ему лучше выходить больше не надо!
Я не стал с ним спорить. Если Лева вбил себе что-нибудь в голову — извлечь это оттуда было практически невозможно. Во всяком случае, до тех пор, пока жизнь сама не тряханет его как следует. Вот теперь он убедил себя, что главная его цель — это что-то доказать своему противнику, которому, вероятнее всего, лично на Леву вообще наплевать. Я-то по своему опыту знал, что такая тактика — заранее проигрышная: когда ты определяешь своей целью только кому-то что-то доказать, ты тем самым ставишь себя в заведомо зависимое положение. Каждое свое движение ты будешь рассчитывать исходя не из его эффективности, а из реакции другого человека. В итоге ты оказываешься нацелен не на результат как таковой, а на то, чтобы кого-то удивить. Ничем хорошим такой подход закончиться, конечно же, не может.
Леве, конечно, я об этом ничего говорить не стал. Может быть, и зря: теперь Левка буквально упирался рогом, чтобы произвести впечатление. С другой стороны, вряд ли он послушался бы моих советов, да и потом, каждый все-таки должен набивать свои шишки самостоятельно.
И вот с набиванием шишек у Левы проблем не было никаких. Несмотря на то, что в прошлом бою с этим парнем он проиграл потому, что боксировал на технику (в которой его соперник был объективно чуть сильнее), в этот раз он решил избрать ту же самую тактику, полностью отказавшись от силовой манеры. Но, как говорится, если ты делаешь то же самое, что и раньше, не стоит ожидать другого результата. После третьего раунда рефери объявил победу Левкиного противника.
— Тьфу ты, обормот! — с досадой сплюнул Григорий Семенович, наблюдавший за ходом их боя рядом со мной. — Сколько я ему говорил и про гибкость, и про зацикленность на одном и том же — все бесполезно! Что в лоб ему, что по лбу!
Расстроенный Лева, казалось, до сих пор не понимал, в чем тут было дело. Обычно уверенный в разговорах с нами, а иногда даже с налетом некоторого превосходства, сейчас он был подавлен и как будто бы искал у кого-то поддержки и оправдания своему поражению.
— Ребята, я вообще не понимаю, как это он так… — растерянно оглядывал нас Лева, словно мы его в чем-то обвиняли.
— Да ладно тебе, всякое бывает, — попытался подбодрить его Колян.
— Григорий Семенович, я же… — обратился Лева к тренеру, но тот только махнул рукой:
— Ну что ты все, как маленький — «я же», «я же»… Ладно, потом поговорим. Иди отдыхай, — Григорий Семенович похлопал Леву по плечу и повернулся обратно к рингу, на который в этот момент уже выходил Сеня.
