Сеня притворно вздохнул. Я не стал рассказывать ему о всякой химии, с помощью которой в моей прошлой жизни некоторые ушлые ребята пытались принять более накачанный вид. Честно говоря, будь моя воля, я бы вообще за распространение этой химической дряни ввел какое-нибудь суровое наказание. Эффект от нее получался исключительно внешний и ненадолго, а здоровье при этом портилось серьезно и навсегда.
Тем временем приближался следующий день соревнований, в котором мне предстояло выйти на ринг против боксера из Дании. Я хорошо понимал, что этот бой тоже будет не самым легким: наведя небольшие справки, я успел выяснить, что датчанин уже брал первенство своей страны. Его внешность показалась мне смутно знакомой, и я вспомнил, что видел его в своей прошлой жизни. Правда, от этого открытия легче мне не стало: этот парень в работе был крайне неуступчивым и упрямым. Кроме того, его «фишкой» было то, что он постоянно пытался взять реванш. Это проявлялось даже в мелочах — получив один удар, он тут же пытался нанести сразу два. И эта манера «последнее слово всегда за мной» не сулила его противникам ничего хорошего — даже если он и не побеждал, то держал в изрядном напряжении весь бой и в результате выматывал соперника довольно сильно.
— Да козел он, чего там говорить, — коротко и ясно высказался Славик, который уже пересекался с этим датчанином на каких-то соревнованиях. — Вот знаешь, иногда говорят про человека, что слова не дает сказать — болтливый, значит. А этот ничего сделать не дает — ничем его не прошибешь!
— Так почему же козел-то, — задумчиво сказал я. — Вообще-то в этом и есть задача любого спортсмена — не дать развернуться противнику.
— Так-то оно, конечно, так, — протянул Славик. — Да только он действительно к остальным участникам вот так относится. Поэтому приготовься, что он тебя будет серьезно выматывать.
Я сталкивался с подобной тактикой. В работе с такими противниками самым выигрышным вариантом было досрочное завершение боя — например, применение какого-либо неожиданного для него приема. Но здесь это могло и не сработать: некоторые ребята в кулуарах называли датчанина «чугунная башка» — за устойчивость и невозмутимость по отношению к любым атакам. В этом смысле поединок с ним не сильно отличался от попыток уложить на пол подвешенную боксерскую грушу.
— Ох, Миша, Миша… — покачал головой Григорий Семенович, когда я столкнулся с ним перед началом соревновательного дня. — Боюсь, тебе непросто сегодня придется. Но я верю, что ты все равно с ним справишься! — поспешил добавить он. — Просто будь повнимательнее. Этот парень не так прост, как кажется на первый взгляд.
— Хорошо, Григорий Семенович, — кивнул я с отстраненным видом. Мои мысли как раз и были заняты тем, какую бы тактику мне выбрать в поединке с этим датчанином.
Я понимал, что бой с таким соперником практически наверняка продлится все отведенное на него время, и «удосрочить» его вряд ли получится. А это мне было совсем некстати. Все-таки я планировал выйти в финал и померяться силами с англичанином. Однако турнирную таблицу не переиграешь — с кем поставили, с тем и придется драться. Значит, нужно придумать что-то, что позволит мне одолеть этого чугунного датчанина. Но что это может быть?
На ринге все сведения об этом пареньке подтвердились. Он практически не замечал моих попыток атаковать его и всякий раз обрушивал на меня вдвое больше ударов. И хотя я тоже был не лыком шит и повалить меня было не так-то просто, но все-таки первый раунд прошел, можно сказать, в попытках «прощупать» соперника и завершился фактически вничью.
— Миша, так дело не пойдет, — начал говорить мне тренер нашей сборной, когда я в перерыве отошел в свой угол. — Ты же видишь, в лоб атаковать его бессмысленно. Он не только сам устоит — еще и тебе лобешник пробить может.
— Да я уже слышал, что его называют «чугунной башкой», — отозвался я.
— Ну вот, — продолжил тренер, — а теперь ты сам убедился, что прозвище справедливое. Так зачем впустую дубасить по этому чугуну, если это не действует?
— Если ты так будешь продолжать, — вмешался Григорий Семенович, — то лучшее, на что ты можешь рассчитывать — удержаться на ногах. А я так понимаю, что ты сюда приехал не за этим.
— Да уж конечно, — зло усмехнулся я.
Охота была километры наматывать, чтобы постоять, добавил я про себя.
— Ну а раз так, — подхватил тренер сборной, — то значит, надо менять тактику! Прекращай эти лобовые атаки! Подумай, как можно действовать еще! Углы режь!
В принципе, я и сам прекрасно понимал, что прежнюю тактику пора списать в утиль. Только что мне ввести сейчас в бой вместо нее? «Подумай, как можно действовать еще». Легко сказать! Ведь мне нужно не просто поменять свои действия абы на что, но и удивить этого датчанина, чтобы он не сумел адекватно отреагировать, а в идеале — вообще растерялся.
