— «Котлету», — повторил Григорий Семенович. — Ему сейчас дай волю — он тебе во всех раундах нулей понаставит и уберет с соревнований в этот же день! Так что ты имей в виду: когда он будет тебе что-то рекомендовать, ты то, что по делу — бери, а если чувствуешь какой-нибудь подвох — мимо ушей пропускай. Ну так, знаешь, покивал головой — мол, да, конечно, все сделаю, а сам делай по-своему. Пусть его себе бесится в одиночестве.
— Григорий Семенович, — обратился я к тренеру после некоторого раздумья. — Я хочу попросить вас кое о чем.
— Чтобы тренером сборной стал я? — шутливо отозвался Григорий Семенович. — Извини, дружище, но боюсь, что на принятие таких решений у меня не хватит полномочий.
— Но хотя бы на то, чтобы остаться в моем углу и на протяжении финала, их хватит? — улыбнулся я в ответ. — Мне ваша поддержка будет очень важна, особенно теперь, когда я знаю, что для того тренера я чуть ли не кровный враг.
— На это — хватит, — засмеялся Григорий Семенович. — Не волнуйся, Миша, я, разумеется, буду по-прежнему стоять в твоем углу. Ты только внимательно меня слушай — может быть, смогу тебе что-нибудь подсказать, пока тот тренер будет скрежетать зубами от злости и пытаться сбить тебя с толку.
Наступил долгожданный момент финала. Слово «долгожданный» здесь — не просто фигура речи! Я действительно уже очень давно ждал возможности схлестнуться с кем-нибудь из кубинцев не на тренировке или показательном мастер-классе, а на настоящем поединке, где не будет никаких скидок и дружеских уступок. Только в таких боях можно по-настоящему понять, чего ты стоишь. А это значит, что наступал своего рода момент истины. Тем более что кубинцы, как истинные спортсмены, относились к своим соперникам с уважением и бились по-честному, без подстав и уловок.
Поприветствовав друг друга, мы сразу после сигнала ринулись в бой. Я моментально ощутил физическое превосходство своего соперника. Это было неудивительно, ведь он был на несколько лет старше меня, а в моем возрасте несколько лет — это практически целая эпоха! Однако, зная о своих слабых сторонах, я научился выигрывать благодаря сильным. Раз уж так случилось, что у меня сомнительные шансы победить противника силой, будем побеждать хитростью.
Я начал смещать кубинца к канатам. В таком положении можно уронить практически любого соперника — достаточно одного неловкого движения. Кубинец это тоже хорошо понимал и пытался сопротивляться. Но вот здесь-то мне, скажу без ложной скромности, не было равных — и, несмотря на все его сопротивления, уже совсем скоро мне удалось оттеснить его к ограждению. Дальнейшее было делом техники — через пару секунд кубинец уже летел на пол.
Впрочем, мое ликование в этот раз длилось недолго. Мой противник вскочил практически моментально. Да, что ни говори, а характер у него был железный! Такой будет биться до последнего! Вспрыгнув обратно на ноги, кубинец тут же вошел со мной в клинч. Вот это уже было совсем серьезно! Едва я успел прикинуть, как мне лучше действовать, как он нанес мне удар головой — и на перерыв я ушел частично ослепшим от крови, хлынувшей из моей рассеченной брови.
— Все, Михаил, сворачиваемся! — закричал тренер сборной с какой-то торжествующей интонацией. — Так продолжать нельзя, я снимаю тебя с боя!
— Это с какой еще стати? — услышал я возмущенный голос Григория Семеновича, который, как и обещал, в нужный момент оказался рядом.
— Что значит «с какой стати»? — перебил его тренер сборной. — Ты сам не видишь, что у него кровища хлещет вовсю? Он как биться собирается?
— А у тебя никогда не хлестала? — ехидно спросил Григорий Семенович. — Мы тут вообще-то не в дочки-матери играем, кровь — это неприятность штатная! Ты лучше у самого Мишки спроси для начала, готов он продолжать или нет!
— Я буду продолжать, — твердо заявил я, пока доктор, вызванный рефери, осматривал и обрабатывал мое рассечение. — Все в порядке, ничего криминального.
— Семеныч, а ты что, думаешь, он сейчас в адеквате? — усмехнулся тренер сборной. — После того, как его вот так со всей дури шандарахнули по башке?
— Короче, — яростно взорвался Григорий Семенович. — Либо мой ученик продолжает выступление, либо ты сейчас сам будешь не в адеквате, причем от того же самого!
Вообще-то, конечно, такие выпады в сторону коллег на чемпионате, да еще в присутствии журналистов, готовых в любую секунду наброситься на «жареное» — это международный скандал. Но тренер советской сборной, видимо, понял, что наш Семеныч не шутит и пойдет на все, чтобы меня отстоять. А если кто-нибудь начнет всерьез разбираться, что произошло, то, не ровен час, может всплыть и его «наставничество», направленное на то, чтобы я вылетел с соревнований. Поэтому он не стал обострять и махнул рукой — мол, делайте, что хотите, раз вы такие принципиальные.
— Парень, а ты точно готов продолжать? — тихонько переспросил меня доктор. — У тебя тут гематома-то серьезная.
— Точно, — кивнул я и попробовал пошутить: — главное, мозг-то не задет.
