Объяснив свою проблему, мы дали себя осмотреть. Врач озадаченно покачала головой.
— Вы ели сегодня что-нибудь помимо того, что предлагалось в Олимпийской столовой? — спросила она. — Или, может быть, пили?
— Нет, ни в коем случае, — ответили мы почти хором. — Ужинали вместе со всеми, что было в меню. И пили только местный чай.
Доктор, кажется, была озадачена ещё сильнее. Нам она, конечно, никаких подозрений не высказывала, но по выражению ее лица было понятно, что ситуация нестандартная и неожиданная. Что-то здесь явно было не так.
— Ладно, — наконец проговорила она, записывая наши жалобы. — Я сейчас дам вам две таблетки. Одну нужно будет выпить прямо сейчас — воду, чтобы запить, я вам дам — а вторую выпьете уже у себя в номере, перед тем, как лечь спать. Это препарат, который нормализует работу желудочно-кишечного тракта. В принципе, вам должно стать легче уже после первой таблетки, вторая будет для закрепления результата. Если вдруг симптомы не исчезнут, то утром — снова ко мне. Вам все понятно?
Мы послушно закивали головами.
— Да, и вот ещё что, — добавила доктор, протягивая нам таблетки и показывая на стаканы с водой на столе. — Обо всех таких обращениях я обязана сообщать тренеру вашей сборной. Вы же англичане, я правильно поняла?
«Ещё какие», — подумал я про себя, но вслух, конечно, сказал:
— Ага.
— Вот и прекрасно, — подытожила добрая женщина в медицинском халате. — Надеюсь, что к утру у вас все нормализуется.
— А уж мы-то как надеемся, — пробурчал Василий, когда мы отошли на достаточное расстояние от англоязычного корпуса.
— Ну, мне, кажется, уже немного полегчало, — осторожно заметил я. — Если так пойдет и дальше, то через часок все уже будет нормально.
— Хорошо бы, — отозвался Василий. — А то выступать с таким животом — прямо скажем, нереально.
— Странно это все, — проговорил я. — Тебе не кажется?
— А что такого странного? — переспросил Вася. — У тебя никогда в жизни отравления не было, что ли? Или ещё какой-нибудь беды с животом? Нет, мы, конечно, не бабки старые, у которых все разваливается, но всё-таки тоже разные случаи в жизни бывают.
— Да было, конечно, и не один раз, — согласился я. — Только это было не на соревнованиях и уж тем более не на Олимпиаде. Здесь-то представляешь какой контроль должен быть? Международные гости, Брежнев, куча чиновников — и вдруг некачественная еда? Да такого просто быть не может, сам подумай!
— Ну, знаешь, и на старуху бывает проруха, — философски заметил Василий, и мы, стараясь оставаться незамеченными, тихонько прошмыгнули в свой корпус.
Спорткомплекс «Олимпийский», Москва
Открытие турнира по боксу на Олимпиаде-1980
Гулкие шаги тысяч ног отдавались под сводами спорткомплекса «Олимпийский». Толпа на трибунах кипела, сотни голосов сливались в один мощный рёв, заполняя арену, превращая её в гигантский резонатор. Запахи — пот, лак для дерева, краска, ткани спортивной формы — всё смешалось в воздухе, будто в преддверии чего-то великого.
— Добрый день, уважаемые дамы и господа! Дорогие друзья и товарищи!
Голос диктора перекрыл гул трибун, отразившись от стен. Всё замерло, словно кто-то нажал на невидимую паузу.
Сегодня здесь собрались лучшие боксёры из 51 страны, их тренеры, судьи и официальные лица. Воздух звенел от напряжения.
— Мы сердечно приветствуем вас на церемонии открытия олимпийского турнира по боксу! Сегодня на ринг выйдут сильнейшие бойцы планеты, чтобы доказать своё мастерство, силу и дух настоящих чемпионов!
Прожекторы резко осветили центр арены, где одна за другой начали выходить сборные. Под звуки торжественного марша, с высоко поднятыми флагами, они двигались вперёд ровными, дисциплинированными колоннами.
— Сборная Советского Союза!
И «Олимпийский» взорвался.
Гул оваций был таким, что вибрации ощущались даже под ногами. Мы двинулись вперёд твёрдым, уверенным шагом, гордые, сосредоточенные. Красные спортивные костюмы с буквами «СССР» горели в свете прожекторов.
Я шагал в строю и чувствовал, как сердце бьётся в унисон с ритмом трибун. Это был момент, о котором я мечтал всю жизнь. Это было не просто участие, это было испытание, которое определит будущее.
— Сборная Кубы!
Аплодисменты не стихли. Кубинцы шли точно выверенным строем — бесшумные, спокойные, уверенные. Их лица ничего не выражали.
Теофило Стивенсон, легенда бокса, вышагивал впереди — огромный, скульптурный, точно высеченный из камня. В его движениях не было лишнего напряжения, только спокойная уверенность в своём превосходстве.
— Сборная ГДР!
Немецкие спортсмены, облачённые в бело-синие костюмы, шли, словно солдаты перед парадом — ни одного лишнего движения, ни одной эмоции.
Я знал, что их главный боец, Руди Финк, позже завоюет золото в категории до 57 килограммов.
— Сборная Польши!
Поляки вышли уверенно, понимая, что их боксёрская школа сильна и у них есть реальные шансы на медали.
Дальше последовали Болгария, Югославия, Румыния. В их рядах шли опытные бойцы, а их тренеры сосредоточенно смотрели вперёд. Это были не просто участники, а люди, готовые бороться за награды.
