На соседней скамейке Шамиль бросил на меня тяжёлый, сосредоточенный взгляд, словно мысленно проверяя мою готовность. Затем он перевёл взгляд на ринг, и его лицо стало ещё суровее. Володя сидел на корточках, лениво перебирая бинты, но и в нём ощущалась напряжённая собранность: глаза смотрели внимательно и жёстко.
— Ты там не увлекайся, — тихо пробормотал Володя, не поднимая глаз, но тщательно подбирая слова. — Этот парень жёсткий, но ты не давай ему работать вторым номером, сразу подавляй его инициативу.
Я снова кивнул, чувствуя, как слова Володи находят отклик в моём сознании. Я уже знал, с кем мне придётся столкнуться на ринге.
Мой соперник был из ГДР. Классический боксёр немецкой школы — жёсткий, дисциплинированный, не склонный к эффектным и ярким движениям. Эти ребята не танцевали по рингу, не увлекались зрелищными приёмами и не пытались играть на публику. Они просто давили, прессинговали, стремясь физически сломать соперника и загнать его в угол. Такие бои были особенно трудны, если соперник обученный, они превращались в изматывающее сражение на выносливость и характер.
Немец уже уверенно прошёл первый бой, не встретив на пути к полуфиналу особых трудностей. Он был высок, широкоплеч и имел крепкое телосложение с мощными руками, способными отправить на настил любого, кто позволит подойти на его рабочую дистанцию. Таких бойцов нельзя было подпускать близко, иначе придётся отбиваться как от несущегося на тебя тяжёлого поезда. Но ключ работы с ним как раз заключался в перехвате инициативы.,
Перед самым выходом из раздевалки я вдруг ощутил тяжёлый взгляд и, повернувшись, встретился глазами с немцем. Он стоял неподвижно, почти не моргая, и пристально смотрел прямо на меня. В его глазах читались холод, уверенность и молчаливый вызов. На мгновение во мне проснулось что-то злое и голодное, готовое принять этот вызов и ответить на него со всей решимостью.
Семёныч хлопнул меня по спине и тихо сказал что-то одобряющее, но я уже не слышал. Я шагнул в зал, навстречу шуму толпы, и поднялся на ринг. С каждой секундой атмосфера накалялась всё сильнее.
— В красном углу ринга — представитель сборной Советского Союза! — громко объявил ведущий, и зал грохнул овациями, словно волна, разбивающаяся о берег.
Я занял свой угол, глядя прямо перед собой и чувствуя, как в груди разгорается ровное и холодное пламя, наполняющее меня силами перед боем.
— В синем углу ринга — представитель сборной ГДР! — раздался голос ведущего, и соперник поднялся на ринг.
Мы снова встретились взглядами. Он едва заметно приподнял уголок губ, словно уже заранее знал исход этого боя и просто ждал подтверждения своей победы. Это едва уловимое движение зажгло во мне ещё больше злости и решимости.
Прозвучал гонг, и бой начался.
С первых секунд немец пошёл вперёд, ожидаемо пытаясь захватить инициативу и навязать мне силовой обмен ударами, в котором он явно чувствовал своё превосходство. Я не стал ввязываться в его игру, стараясь работать максимально технично и грамотно, не вступая в ненужные размены, но каждый его удар отвечая своими двумя. Двигаясь на ногах и постоянно меняя угол атаки, я заставлял его удары уходить в пустоту, лишая соперника ощущения контроля над ситуацией. Он снова и снова пытался загнать меня к канатам, но каждый раз, когда дистанция сокращалась, я отвечал резкой серией точных и быстрых ударов, вынуждая его отступить и задуматься над тем, стоит ли продолжать такую тактику.
— Хорошо, вот так и продолжай! — услышал я голос Семёныча сквозь гул зрителей, и это придало мне ещё большей уверенности.
Первый раунд закончился явно в мою пользу, но я прекрасно понимал, что это только начало и соперник сделает выводы. Возвращаясь в свой угол, я заметил, что немец выглядел сосредоточенным и совершенно не был растерянным от моего успешного старта. Я сел на табурет, Семёныч быстро промокнул моё лицо мокрым полотенцем, что-то говорил о дистанции и ударах в корпус, но все его слова лишь подтверждали мои собственные мысли. Я чётко осознавал, что мне нельзя расслабляться ни на секунду, и что сейчас немец попытается взять реванш любой ценой.
Второй раунд стал подтверждением моих ожиданий: соперник сразу изменил тактику, перейдя на жёсткий и откровенно грязный бокс. Теперь в ход пошли локти, удары головой и хитрые удары по затылку, которые он наносил так, чтобы рефери их не видел. Зал, видя это, моментально выразил своё неодобрение свистом и криками, возмущение публики буквально физически ощущалось в воздухе. Из моего угла донёсся нервный и гневный голос Володи, яростно требовавшего от судьи быть внимательнее и прекратить грязную игру соперника.
