Стали будить Сашу. Он проснулся, и его спросили, что он сделал.
Он молчал. Посмотрел на ребенка и сказал, что она спит.
Квартиру нельзя было узнать. Телефон на полу и шнур порван. В ванной сорвана полка. В кухне на полу сковорода, опрокинута банка с окурками. На столе рассыпанное детское питание… Игорь машинально поправил полку, собрал окурки. Саша перевернул ребенка на спину и ничего не сказал. Что произошло?
— Что произошло, не знаю.
— Как вы считаете, это Саша убил ребенка?
— Не знаю. Мы ребенка не трогали. Когда все это увидели, мы с Валерой побежали к Лене на работу. Нам сказали, что она уже ушла. Тогда мы пошли домой и рассказали маме. Про Лену говорили, что она в тот вечер была пьяная, но я сам не видел. Потом, когда мама уже знала, мы снова пошли туда. Брата не было. Мы стали ждать Лену. Ждали очень долго, часа два, но она так и не появилась. Они к ребенку относились хорошо. Да знакомства с Леной брат выпивал только по праздникам. А потом, когда они стали жить вместе, — и мимо праздников.
Да, мы спросили Сашу, был ли кто-нибудь в квартире. Он ответил, что нет. Все время был дома только он с ребенком.
Чудова:
— Когда ваш брат пьет, как меняется его поведение? Он становится агрессивным или сразу ложится спать?
— Когда пьян, бывает буйным, только если его что-то сильно злит. Но сам я этого не видел, потому что никогда его не злил.
Позднее будут оглашены материалы дела. Ночью за Игорем приехала милиция, и его допросили первый раз. Он сказал, что узнав, что ребенок мертв, брат остался равнодушен.
Допрос матери Кочерова, Нины Алексеевны Федоровой, вносит нечто определенно иное в атмосферу зала, где все было страшно, но тихо. Кочеров старается обходиться возможно малым количеством слов, его брат страшно подавлен, бывшая жена и до этого дня многословием, видно, не отличалась. А Нина Алексеевна будто ждала, когда можно будет выговориться, выкричаться. Человек она трудовой, всю жизнь работает на железной дороге, там и мужа потеряла. Стоя на этой злосчастной кафедре, она изо всех сил старается держаться, только руки без конца перебирают серебристый шарфик, который то и дело вспыхивает яркими звездочками от лучей октябрьского солнца.
— Я от него не ожидала, — говорит она свои первые трудные слова. — Мне очень стыдно. Да что же это? Он котенка в детстве не обидел. Вино его довело…
Она смотрит на сына, которого точно нет, и на судью. Судья ждет.
— С Воронкиной они сошлись кое-как и разошлись кое-как. Если бы он работал, он бы с ней никогда не сошелся, потому что он с ней спился. Лена говорит, что у неё мама трагически погибла? Спилась, по Клину бутылки сшибала. Тетка такая же рвань, как мать и отец, — оба померли под забором. Старшая девочка ей не нужна, вечно голодная и оборванная, живет у тетки. Да и эта-то несчастная Сашенька в пять месяцев не сидела и не стояла…
И постепенно, будто из-под воды, начинают проступать очертания мира, в котором было суждено родиться и умереть крошечной девочке, названной в честь своего будущего убийцы Сашей Кочеровой.
Нина Алексеевна сказала, что оба сына учились хорошо. О ней самой известно, что она без работы вообще существовать не может — всю жизнь после дежурства на железной дороге она бежит на вторую вахту — на огород. Хозяйство у неё в большом порядке, семья обута-одета, накормлена, человек она строгий. Как так вышло, что её старший сын из тридцати лет жизни верных пять нигде не работает?
Его послужной список в комментариях не нуждается. Он окончил СПТУ и последний раз числился на работе в 1993 году. Проработав чуть меньше года в вагоне-ресторане, был отчислен за пьянку. Потом пришел в вагоноремонтную мастерскую — там продержался меньше двух недель. В 1996 году снова устраивается на работу, но его выгоняют за прогул через неделю. Все.
Потом в его жизни появляется Воронкина, у которой есть главное: она хорошо зарабатывает и хорошо пьет.
Из роддома Лену привезли к Нине Алексеевне. В сущности, и везти-то её больше было некуда. Прописана она у пьющей тетки в Завидово, в доме без удобств. Через два с половиной месяца Нина Алексеевна предложила Лене найти квартиру — с жизнью двух безудержных пьяниц она смириться так и не смогла.
Переехали. Лена вышла на работу, а Саша сидел с ребенком.
И пили. Все время пили.
Так что же произошло в тот день, который стал последним в жизни пятимесячной Саши?
Да в том-то и дело, что ничего такого, чего не было вчера, позавчера, в прошлом году… Неспроста Кочеров, у которого кто только ни старался узнать, что же все-таки в тот день случилось, с чего все началось, не знал, что ответить. Ни-че-го.
Накануне они с Еленой пили. За день до этого — тоже. В тот самый день он был пьян уже с утра. Он и хотел понять, да не мог. Не мог понять, что в тот день человек из него вышел, а зверь остался. И этот зверь, когда начала плакать маленькая девочка, не смог её накормить, просыпал сухую смесь. Руки дрожали, голова раскалывалась. А ребенок все плакал и плакал. А мы уже знаем, что буйным пьяный Кочеров бывает тогда, когда что-то его злит. Вот его и разозлил плачущий ребенок.
