Идти навстречу, прощать и не помнить зла. Давать шанс. Можно сказать, что милосердие — это стиль жизни. Оно проявляется не только по отношению к тем, кого любишь или кому симпатизируешь, а ко всем, в том числе к врагам. Мне реально жалко таких людей. Если они конечно существуют. Книга является логическим продолжением романа "Дружб@"
"Безобразие жизни в том, что выходя и рыдая из кинотеатра, на первом же шагу шарахаемся от истинного Квазимодо".
Ишхан Геворгян
— Блин!
Я снова наступила в лужу. Тяжелые армейские ботинки из черной кожи смачно чавкнули, целуясь с грязью на дне. Всплыли нехорошие ассоциации.
— Поторопись! Где ты там застряла?!
— Да вот, в лужу наступила.
— И? Твои говнодавы бессмертны! Если выжили после встречи с той челюстью…
Посёлок Любинский в Омской области никогда не изобиловал ночными фонарями, посему разглядеть ущерб от челюсти подвыпившего байкера или той же грязи в луже мне не светило эдак до самого дома, куда мы с моей соседкой и направлялись. Почти каждое воскресенье в этой забытой цивилизацией дыре открывались двери молодежного центра. Своего рода пародии на городской клуб, с танцплом, выпивкой и музыкой. Екатерина, двадцати двухлетняя, владелица соседнего деревянного домика, часто посещала подобные заведения и брала меня с собой в качестве охраны. Пока она заправлялась "Балтикой" и выводила развратные виражи бедрами, я глушила квас и оглядывалась по сторонам. Атмосфера шумной вечеринки мне нравилась. Было здорово ощутить себя частью целого, зная, что реальной отдачи никто не потребует. Единственная проблема, которая могла удержать меня от частых походов в клуб — это совершенно никакая дорога и полное отсутствие транспорта после одиннадцати.
— Ядрени-фени, в туалет хочу! — как по сценарию взвыла Катька. — Слушай, пошли крюк дадим, посрамим пятиэтажку Ваньки!
— Опять? — я все еще пыталась разглядеть лужи в темноте.
— Я так душу отпускаю, что ты хочешь!
Свернув с шоссе, мы зашли во двор пятиэтажных панельных домов — настоящая редкость для поселка, где преобладали деревянные постройки. В прошлом году кто-то понаставил домофоны и отпускать душу в подъездах для Екатерины стало задачей непосильной.
— Сек, ща буду.
В свете ещё не потушенных окон я увидела, как Катька перепрыгнула железное ограждение и нырнула на лестницу, ведущую в подвал. Говорила же ей, меньше надо пить. Сложная задача, когда все парни вокруг только и делали, что угощали. Моя соседка была весьма симпатичной девой. Возможно даже одной из самых "популярных" особей женского пола на районе. Её грудью можно было серьезно покалечить.
Присев на ограждение, я закурила.
— Кира! — пискнула Катька над ухом. — Кирка!
Со страху я чуть фильтр не перекусила.
— Что? — выдохнула.
— Там человек!
— Где?
— В подвале!
Сенсация.
— Тоже душу отпускает? Иди на другой вход…
— Да нет! — она дёрнула меня за руку. — Он лежит там!
Я нехотя перелезла через ограду:
— Кать, бомжи везде есть, просто найди себе другое ме…
— Смотри!
Надо признать, сначала картина мне показалась довольно обыденной. На лестнице, ведущей в подвал, из которого веяло жаром и сыростью, лежал человек. Лежал невнятно, на груди, с руками на верхних ступеньках будто хотел вылезти, но отключился на полпути. На нем была темного цвета кофта, джинсовая жилетка и грязные штаны. На голове что-то непонятное
— И? — спросила. — Ты перехотела в туалет идти?
Катька толкнула меня к лежавшему:
— Ты на лицо посмотри! Ужас же!
Я достала мобильный телефон и посветила мужику на голову. В такие моменты всегда хотелось отступить подальше, помня, как неожиданно накидывались, казалось бы, статичные объекты на людей в фильмах ужасов. Но тут любопытство взяло вверх.
— Ого.
У мужика всю физиономию скрывала кровь. Слой был настолько толстым и объемным, что откуда текло, понять было сложно. Даже черты лица читались с трудом. Одна большая рана.
— Он мертвый, да? — пискнула Катька сзади.
Я подсунула палец мужику под нос:
— Нет, дышит. Слабо, правда. Иди уже отпускай душу.
Пока Катька отсутствовала, я успела докурить сигарету. Избавившись от лишней ноши, Екатерина буквально парила над землей. Домой мы доковыляли до рассвета. Разошлись и надо полагать, синхронно завалились спать.
Дома в нашем районе уже семь лет находились в аварийном состоянии, это были обычные избы с худой крышей, сгнившими крылечками и ободранной краской. Раз в три года нас затапливали дожди. Скрипел пол, ломались доски. Екатерине такое хозяйство досталось от родителей. Она переехала к нам когда её, куда более цивильно отстроенный дом в соседнем поселке, подожгли хулиганы. Много лет она жила у меня, а несколько месяцев назад съехала, когда удалось провести хоть какой-то косметический ремонт в своих стенах. Теперь домик соседки выглядел вполне презентабельно. По крайне мере с моим сравниться не мог точно.
— Слушай, Кир.
— Да?
