Автор взял немного перца, соли, испанской изюминки и дал в руки каждому из троих героев готовый рецепт, как идти по жизни, не глядя под ноги. Но двойную рокировку выдержал только главный герой. Автобиографическая повесть пёстро изобилует буквально перенесенными моментами из реала. Однако эпилог заслонил пролог. И первичная подводка трансформировалась в главную идею писателя, штыком встав в полный рост в последних главах произведения.
Здесь нет начала и конца,
завязки,
кульминации и развязки, здесь
вообще
нет атрибутики, как нет и
попытки
предопределённого создания
чего-то
условного, здесь имеется лишь
желание
восстановить первичное восприятие
описанных мест…
Прилетая по весне домой, птицы берутся за работу бурно, стремительно и плодотворно, скоро и, кажется, без особых раздумий над производимым по сценарию заведённому не ими, а так давно, что время, прошедшее с установления этого порядка, кажется нерушимой вечностью, строит пара себе гнездо. Из гибких прутиков, маленьких веточек, клочков шерсти, обрывков бумаги и прочего пригодного материала готовится правильной формы корзина, которую мать, когда придёт время нести яйца, выложит изнутри пухом, замостит каждую щёлочку, дырочку, чтобы яйца во время высиживания хранили живое тепло, а затем будет терпеливо и мучительно долго, столько, сколько потребуется сидеть, распластав крылья и низко опустив голову, забыв обо всём, что не касается её потомства, и будет частенько озираться по сторонам, сторожко прислушиваясь, ведь врагов у птиц много, и она находится в постоянной готовности отстаивать своё потомство с той решимостью, с тем чувством самоотвержения, позабыв о себе, на которое способна только настоящая мать. Но придёт время, подойдёт срок, и первый стук изнутри известит о чуде, о рождении живого существа – беспомощного, слабого, пушистого и нежного комочка, который и глаз-то открыть ещё не может. Спешит время…
На школьном дворе пронзительно зазвенел звонок. Как по команде, стайки школьников понеслись в классы по асфальтированной дорожке мимо белых яблонь, стоящих в пышном весеннем полноцветье, свежеприбранных клумб, чернеющих привезённым чернозёмом и обложенных свежевыбеленным кирпичом.
Лишь только старшеклассники, выпускники школы, небольшими группками и парочками, не спеша, как-то боясь сбиться на ребячий бег, вприпрыжку двинулись к школе.
Последний шестой урок в десятом «А» проводил директор школы. Это был грузный, стареющий мужчина лет пятидесяти пяти, с глубокими морщинами на лице, обвислой кожей щёк, чернеющими мешками под глазами. Тугой подбородок он подпирал тыльной стороной ладони, и даже не смотрел на доску, сидя вполоборота к классу, спиной к окну, лишь изредка согласно кивая головой отвечающему Ирусу.
Вмешательства учителя и не требовалось, Ирус отвечал грамотно, речь лилась ровно и плавно, он последовательно переходил от графика гиперболы к графику параболы, школьная указка плавно скользила от уравнения к уравнению, при этом давались чёткие, выверенные объяснения добросовестного ученика, как будто бы даже наизусть заученные и рассказываемые здесь в классе на пятый раз вслух.
В классе стояла абсолютная тишина, как бывает не при обычном школьном ответе у доски, с путаницей, оглядыванием назад, поправками учителя, подсказками учеников, а при зрелище, когда выступающий удивляет собой сидящих, и те обязательно ждут от него уже чего-то нового, когда можно просто отдохнуть, ибо тебя учитель не спросит.
Ирус был аккуратным юношей, всегда опрятно одетый, немного молчаливый, вернее, не склонный к шумным разговорам, обсуждениям, хохоту, безудержному веселью подростков, часто возникающему вовсе без причины, а просто оттого, что уже вовсю светит весеннее солнышко, дует тёплый ветерок, от состояния физического здоровья и какой-то прочной устроенности, определённости в жизни.
Ирус был застенчив, в десятом классе выглядел значительно моложавее и тоньше своих одноклассников, уже возмужавших, вытянувшихся, с баском и щёточкой усов над верхней губой, а он только начинал тянуться вверх, плечи были узкие, руки не мужские, а тонкие и неокрепшие, считая, что это заметно и неестественно, он, лишь чем-то увлёкшись, забывал об этом.
Ирус рассказывал и рассказывал, он отменно подготовил этот реферат по алгебре, класс находился в его власти, рассказчик это чувствовал и в конце выступления добавил уже кое-что не по программе, прочитанное им по этой теме как-то мимоходом в журнале «Квант». Затем он сделал паузу, чтобы сказать, что его сообщение закончено, но в это время зазвенел звонок, потом ещё и ещё раз под рукой расшалившегося ученика из дежурившего по школе класса. И сразу же защёлкали замки портфелей, завизжали молнии школьных сумок, послышался стук придвигаемых к столам стульев, возгласы.
