Ворота открываются, и я спешу в левый угол поля. Подбираю пару мячей на разминке бэттеров и докладываю о своих успехах моему любимому дежурному по сектору Бобу, потом останавливаюсь на Аллее автографов, чтобы посмотреть, кто их сегодня раздает. Это Рич Гейл, питчер, который короткое время играл у нас в сезоне 1984 года, а в начале 90-х вернулся тренером. Я помню, что он играл в Японии, и прошу подписать открытку с его фотографией словом «Ганбатте».
— Вы хотите сказать «Ганбатте масс»? — переспрашивает он. Выясняется, что он подавал за «Тигров Ханшина».
— «Ред Сокс» Японии? — восклицаю я.
— Совершенно верно… и я играл там в 1985-м, тогда команда впервые стала чемпионом.
— Должно быть, пришлось поволноваться.
— Не то слово, — отвечает он и перестает писать, на лице отражается гамма чувств, вызванная незабываемыми воспоминаниями.
Я прошу добавить «ТИГРЫ ХАНШИНА — 85–86», и ухожу с возгласом: «Ганбатте!»
Стив уже сидит, читает какой-то детектив. Наш сосед, Мейсон, сообщает плохие новости: Биллу Миллеру сделали операцию на колене, он выбыл из строя как минимум на шесть недель. Это еще один удар, но Иокилис неплохо показал себя в нападении, так что повода для паники нет. Если Номар в ближайшее время поправится, мы сможем переместить Поуки на вторую базу, как планировалось, Беллхорн встанет на третью, и наша защита не потеряет в надежности.
Вновь мы думаем о том чудесном дне, когда Трот и Номар вернутся в строй, хотя и без них мы сейчас играем очень даже неплохо.
— Температура воздуха на начало игры, — объявляет Карл Бин, — семь градусов. — Я думаю о весенних тренировках, о том, как «счастливы» эти ребята из Миннесоты, попав в такие погодные условия. Да уж, такой у нас климат. Семь градусов? К концу игры температура воздуха понизится еще на пару градусов, а с учетом ветра будет казаться, что игра проходит при нулевой температуре.
