А если Эйприл Белл была членом какого-нибудь тайного общества? Когда в мире все кипит, когда едва окончилась война, а расы, народы, враждебные философии все еще борются друг с другом, когда ученые каждый день изобретают все новые орудия убийства, такое вполне можно себе представить.
Предположим, Мондрик с командой во время своей экспедиции по местам сражений в Азии, нашли свидетельства, вскрывающие состав и цели этого общества, и привезли их сюда в деревянном ящике. Со всеми мыслимыми предосторожностями, точно зная, чем им это грозит, они пытались обнародовать эти сведения. Но Мондрик, не успев сказать, откуда исходит угроза, упал замертво.
Его убила Эйприл Белл — он ничем не мог опровергнуть этот леденящий душу факт. Было ли это нелепое стечение обстоятельств или умышленное убийство, но смерть Мондрика наступила из-за черного котенка, которого рыжая принесла к самолету в своей сумочке из змеиной кожи. Не очень приятно делать выводы из таких фактов, но просто так от них не отмахнешься.
Принесли «дайкири», и белые зубы Эйприл Белл сверкнули из-за рюмки. Она была рядом, теплая и близкая, и Барби был готов любым способом подавить свои мучительные подозрения. «В конце концов, говорил он себе, — это какая-то фантастика. Раз есть такие проверенные орудия убийства, как нож, цианид, автомат, то ни один нормальный убийца не станет таскать вокруг предполагаемой жертвы котят, от шкурки которых распространялась бы протеиновая пыльца. Ни один разумный убийца не станет связываться с ленточками, затянутыми на шее котенка, или булавками, вонзенными ему в сердечко.
Конечно, если только не…»
Барби замотал головой и, натянуто улыбнувшись, поднял рюмку, чтобы чокнуться с Эйприл Белл. Чем больше он копался во всех этих туманных нелепостях, тем страшнее они представлялись. Репортер твердо решил думать о более приятных перспективах, которые открывались ему в этот вечер с самой очаровательной женщиной, какую он только встречал.
А если она была ведьмой?
То есть, поправил он сам себя, если она замышляла смерть Мондрика и специально для этого задушила маленькую Фифи? В конце концов, та жизнь, которую он вел, ему уже опостылела. Восемьдесят часов в неделю работать на Престона Троя за мизерную плату, которой едва хватало, чтобы платить за квартиру, еду и виски. В день он выпивал большой стакан дешевого «бурбона». А Эйприл Белл, даже если она и ведьма, могла бы помочь ему выбраться.
Отстранив зазвеневшую рюмку, она взглянула на него, и ее дивные холодные глаза вызывающе улыбнулись.
— Ну, Барби…
Вилл наклонился через столик.
— За… наш вечер! — От ее близости перехватило дыхание. — Пожалуйста, Эйприл, я хочу знать о вас все. Где вы жили, чем занимались, кто ваши друзья, семья. О чем вы мечтаете и что любите есть на завтрак.
Алые губы Эйприл Белл сложились в кошачью улыбку.
— Вам следует знать, Барби, что тайна женщины — ее главное очарование.
Он не мог не заглядеться на ее сильные, безупречно белые зубы. Они напомнили ему безумный рассказ По — как одного молодого человека преследовало необъяснимое желание вырвать зубы своей возлюбленной. Он попытался отделаться от этого неуместного сравнения и тоже поднял рюмку. Рука у него задрожала, и вино пролилось на пальцы.
— Когда тайн слишком много, начинаешь волноваться, — Вилл осторожно поставил рюмку на стол. — Я вас просто боюсь.
— Даже так? — Эйприл смотрела, как он вытирает мокрые пальцы. Улыбка на ее белом, подвижном лице показалась зловещей, словно она про себя насмехалась над ним. — Но, Барби, это вас надо опасаться.
Репортер молча опустил глаза и отхлебнул коктейль. До сегодняшнего дня он считал, что знает женщин даже слишком хорошо. Но перед Эйприл Белл он терялся.
— Понимаете, Барби, я создана себе образ, иллюзию, — ее холодный голос звучат насмешливо. — А вы меня очень порадовали, поверив в нее. Неужели вы хотите, чтобы я ее теперь разрушила?
— Хочу, — серьезно ответил он. — Пожалуйста, Эйприл.
— Хорошо, Барби, — промурлыкала она. — Ради вас я скину свой узорный покров.
Эйприл Белл поставила рюмку и наклонилась к нему, сложив руки на столе. Ее белые плечи и грудь были рядом. Ему показалось, что он чувствует естественный запах ее тела, слабый, сухой и чистый, — слава Богу, еще не попавший в рекламу мыльных фирм.
— Я — дочь простого фермера, — сказала девушка. — Родилась в Кларендонском округе. У моих родителей была небольшая молочная ферма, вверх по реке, прямо за железнодорожным мостом. Я каждое утро проходила полмили, чтобы попасть на школьный автобус.
Она коротко усмехнулась.
— Ну, Барби, это достаточно разрушает мою драгоценную иллюзию?
Барби отрицательно покачал головой:
— Даже не задевает ее. Пожалуйста, продолжайте.
На белом выразительном лице Эйприл Белл мелькнула растерянность.
— Пожалуйста, Вилл, — тихо попросила она, — я не хотела бы вам больше ничего о себе рассказывать, хотя бы сегодня. Моя иллюзия — мой щит. А без него я буду беспомощна и не очень привлекательна. Не заставляйте меня разбивать его. Без него я вам разонравлюсь.
