— Слышу, Эйприл, — сонно пробурчал он. — Спокойной ночи, дорогая.
— Нет, Барби, — услышал он решительный протест, — ты должен опять перевоплотиться, потому что нам предстоит еще поработать.
— Сегодня ночью? Нет! — От возмущения сон пропал. — Мы погубили Ника, оставили Сэма Квейна под подозрением в убийстве. Не хватит ли преступлений для одной ночи?
Отдаленный шепот стал тише, как будто его протест ослабил существующую между ними непрочную связь.
— Это было выполнено чисто, — промурлыкала она, — но этого недостаточно.
— Для меня вполне достаточно, я не намереваюсь опять видеть сны. И тебя я не слышу больше.
— Нет, слышишь, — настойчиво долетал ее шепот. — Не надо обманывать себя, Барби, — это не сны. Я знаю, что перевоплощение легче происходит во сне, потому что при бодрствовании в тебе берет верх человек. А теперь, пожалуйста, расслабься и слушай.
Он беспокойно заворочался на постели, сонно бормоча:
— Я не слышу и не хочу видеть сон.
— Это не сон — исследователи Университета Дьюк доказали возможность таких экстрасенсорных восприятий, как это. Они нашли бы и более убедительные доказательства, если бы сумели подобрать для этого таких, как мы. Я знаю, ты слышишь, не прикидывайся.
Он замотал на подушке головой.
— Я не собираюсь тебя слушать.
— Барби! — Далекий голос внезапно стал повелительным, — тебе придется слушать: надо перевоплотиться и прибыть ко мне сейчас же! Прими самый устрашающий облик, потому что нам предстоит бороться с более крупным врагом, чем маленький Ник Спивак.
— Вот как! — с трудом пробормотал он. — И что же это за враг?
— Твоя слепая вдова, — произнесла волчица. — Предполагалось, что эта самая Мондрик будет в безопасности в смехотворной академии Гленна, где никому нет дела до ее бреда. Но она сбежала, Барби. Хочет предостеречь Сэма Квейна.
У Барби вдоль позвоночника пробежал холодок — такое же чувство он некогда испытал, ощетинившись крупным серым волком. Но ведь сейчас он человек. Есть ведь эта успокаивающая прохлада простыней, прикасающихся к его гладкой коже человека, и до его неразвитого слуха долетают лишь больничные шорохи: дыхание спящих в соседних палатах, быстрые шаги сестры Хэллер, нетерпеливый звонок телефона где-то вдали. Конечно, он человек, к тому же полностью проснувшийся.
— Предостеречь Сэма? Но что ей известно?
В призрачном шепоте зазвучала тревога.
— Она знает, как зовут Сына Ночи.
Это ошеломляющее известие окончательно разбудило Барби. Беспокойно поеживаясь, он приподнял голову и вгляделся в темноту комнат. Его взгляд поймал четырехугольный отблеск от окна и узкую полоску желтого света под дверью. Он уверил себя, что совершенно проснулся и продолжает оставаться человеком. И все же под влиянием страха его голос звучал напряженно и сухо.
— Человека, которого боятся? Этого конспиратора… убийцу, тайного агента? Кто бы он там ни был — это о нем говорил Мондрик перед смертью?
— Наш ожидаемый Черный Мессия, — пронесся шепот.
Барби окаменел в своей постели.
— Кто он, — требовал он яростно, — как его имя?
— Полно тебе, Барби! — Ему показалось, что он слышит ее далекий мурлыкающий смех. — Неужели ты не знаешь?
У него захватило дух.
— Я, пожалуй, догадываюсь, — должно быть, это твой близкий друг — мистер Престон Трой!
Ответа не последовало. Вилл был один в темной комнате, он не спал и не перевоплотился. Слышалось быстрое тиканье его часов со светящимся циферблатом — было без двадцати минут пять. До рассвета оставалось еще два часа. Но он не собирался спать до восхода солнца. Не смел…
— Нет, Барби. — Тихий шепот поверг его в шок. — Сын Ночи — это не мистер Трой, но ты должен доказать свое право знать его имя. Ты можешь сделать это сегодня — если убьешь Ровену Мондрик!
Вилл замер, сердито натянув одеяло.
— Ты не можешь заставить меня навредить ей, — с горечью заявил он. — Ни наяву, ни во сне. Да и вряд ли Ровена вышла отсюда. Я вечером слышал, как она кричала у себя в комнате. Она ведь в палате для беспокойных больных, за запертой дверью. Там постоянно дежурят сестры. Она не могла выбраться.
— Но она выбралась. — Шепот был едва различим. — Она на пути к Сэму, чтобы его предупредить.
— Она никогда его не найдет, — усмехнулся он. — Старая, слепая женщина, выжившая из ума…
— Но она не сумасшедшая, — донесся до него отдаленный шепот. — Не более, чем другие заключенные здесь за то, что слишком много знают. Психиатрическая клиника — очень удобная тюрьма для таких врагов. Но твоя маленькая вдова сильнее, чем я думала, — потому что она родственна нам и обладает несколько большими возможностями, чем у людей.
— Она ведь старая, она слепая! — завопил Барби.
— Я знаю, что ее глаза не видят, — мурлыкала волчица, — потому что мы вырвали их! Но у нее развилось другое зрение — достаточно острое, чтобы обнаружить Сына Ночи. Она работала со старым Мондриком, и она знает слишком много.
— Нет! Ни за что! — Барби весь в испарине сел на край кровати и упрямо качал головой.
— Идем, Барби. Прими самый смертоносный вид, какой ты можешь. Пусть будут когти, чтобы повалить ее, и клыки, чтобы перегрызть ей горло. Потому что мы должны убить ее.
