Однако идем дальше.
5. Туристы-барахольщики, покупающие на память сувениры. Я сама такая, потому отношусь к ним с сострадательной нежностью. Они обалдевают от пестроты восточного рынка в Старом городе, впадают в транс; глаза у них стекленеют, а пальцы загибаются крючьями. Они хотят купить все-все-все и сразу! Наволочки и скатерти друзской работы! Иранские расписные покрывала! Серебряные крестики! Золотые магендавиды! Армянскую керамику, а также кусочек дерева от креста Спасителя, пузырек святой воды, медный кумган, и еще вон ту синюю керамическую птичку!
Этих арабские торговцы чуют за километр, и если не охранять их кошельки пуще собственного глаза, домой они могут вернуться обвешанные сувенирами, но в трусах.
6. Наконец, здоровые люди, приехавшие повидать тебя и выпить на твоем балконе.
Приложение: Есть еще один тип гостя. Он, как коккер-спаниель, не может быть один. Просыпается он в пять утра, и спускается со второго этажа, чтобы «просто поболтать». Ты натыкаешься на него, когда выходишь из собственной спальни, лохматая и в пижаме, попить водички. Вот тут он тебя и подстерег. Говорит он без умолку, плетется за тобой — на кухню, в спальню, в ванную; и пока ты чистишь зубы, досказывает что-то из своей студенческой молодости. Как они славно повеселились однажды, когда Петька Запробойный вместе с Гришкой, сыном замминистра Нестроева, чей брат… и так далее… Этих следует убивать прямо в аэропорту по прибытии.
—
— Вот почти на каждом выступлении я получаю записку из зала: «Жив ли Кондрат?» Мой пес многим полюбился по новелле «Я и ты под персиковыми облаками». И я кричу со сцены: — Жив, жив, курилка!
Лет ему — по нашему, людскому исчислению — под сто. Мне он напоминает старого жилистого морячка, того, что по возрасту в плавания уже не ходит, но по-прежнему задирист, всюду сует свой нос, бранится с соседями и норовит ухватить за задницу шмыгающих мимо баб.
День у нас с ним начинается с прогулки, часиков, эдак, в полшестого.
Мы совершаем круг по нашему милому городку потом стоим на вершине холма и, притихнув и помахивая хвостами, смотрим на Иерусалим, на гору Елеонскую, как плывут над нею, тронутые зарей, персиковые, на сизой подкладке, облака.
