Больно только в первый раз полностью

Роза Алиева оказала мне неоценимую помощь. Она переехала за два месяца до рождения Амины, и я просто не представляю, что делала бы, останься с новорожденным младенцем одни на один! Я была такой неумехой, что просто стыдно. Плакала, когда дочь отказывалась от моей груди, но ни разу не высказала претензий своему мужу, ведь сама хотела этого ребенка. Когда озвучила это Расулу, он разозлился, напомнив, что имеет к этому ребенку такое же непосредственное отношение, как и я.

Расул целует черные кудряшки дочери. Ставит ее на пол, говоря: — Иди, приберись…

Ее игрушки разбросаны по всех комнате, как после взрыва.

Наша дочь очень послушная, если можно так сказать.

Она отправляется выполнять поручение отца и будет выполнять его очень исправно, правда даже через час ее ковыряний комната будет выглядеть точно так же, как выглядела.

Амина очень артистичная. И пластичная. Мы показали его тренеру по художественной гимнастике, и та хочет взять ее через год. У нее очень хорошая координация и она легкообучаема. У нее отличные спортивные задатки.

— Дай-ка мне это, — прошу я, когда вижу, как красная ленточка исчезает в пустом мешке с игрушками.

Амина роется, хихикает. Достает медаль, которую я забираю с собой. На кухонном столе коробочка, прежде чем вернуть в нее награду, рассматриваю серебряный диск. Гравировку.

Расул за мной наблюдает, сложив локти на барной стойке.

Я разворачиваю его, подойдя.

Он опускает руки вдоль тела. Смотрит послушно. Его веки потяжелевшие, губы приоткрыты.

На его торсе мелкие синяки. Я выдвигаю ящик, чтобы достать мазь и обработать тот, который на скуле.

Расул прикрывает глаза.

— Теперь ты будешь делать так каждый раз? — спрашиваю, имея ввиду то, что он второй раз подряд вернулся раньше без предупреждения.

— А что, у меня есть вероятность застать тебя с любовником?

Я начинаю смеяться.

Это выходит настолько непринужденно, что он и сам улыбается.

Открывает глаза. Смотрит на меня сверху вниз. Заправляет мне за ухо волосы.

Я покрываюсь мурашками от удовольствия.

После долгого отсутствия дома он всегда очень нежный. Со мной, с дочерью, с Розой.

Впереди у него три месяца отдыха, мы собираемся куда-нибудь на белый песок.

— Что сказал врач? — спрашиваю, глядя на его нос.

Его осмотрели еще в Эмиратах. По страховке.

— Все в норме, не переживай. Смещений нет, заживет, как на собаке.

— А палец?

Он поднимает правую руку, демонстрируя мне ее полностью рабочее состояние. Сжимает и разжимает кулак. На безымянном поблескивает обручальное кольцо. Толстый тяжелый ободок.

— Все работает, — усмехается Расул. — Хочешь моих пальцев?

— Тебе там неплохо голову отбили, раз ты пошлишь при ребенке.

— Меня как щенка отделали. Еле яйца унес.

Я улыбаюсь и обнимаю его за шею. Расул смыкает руки на моей талии, соединяя наши бедра.

Добытая им награда - красноречивое свидетельство того, что свои “яйца” он отстоял…

— Я тобой горжусь… — говорю, когда соединяем лбы.

— Приятно… накормишь меня?

Улыбнувшись, говорю:

— Да…

Я ужасная жена.

Однажды я забыла Амину в лифте. Я была в жутком запаре после вступления в новую должность, и двигалась на автопилоте. Слава Богу, Расул в это время был в отъезде, так что он ничего не знает.

Я готовлю от силы три раза в неделю, задерживаюсь на работе, забываю забросить одежду в стирку. Мне все время не хватает времени, потому что я не вожу машину, и Расул… он компенсирует это как может…

Мы живем, нарушая правила.

Но мы с ним и есть самое большое опровержение правил. И наша семья - это наша территория. Самое дорогое, что есть в моей жизни - это они, мой муж и моя дочь…