И еще припомнил я поездку на Утайшань[14]. Один из паломников всучил мне сборник буддийских сутр. Книжицу я полистал и узнал немного про то, что нас ждет в загробном мире. У буддистов преисподних много. Например, для отдельной категории людей уготована судьба быть покрытыми сверху донизу нарывами, которые ко всему прочему сочатся гноем и беспрестанно пузырятся новыми язвами, пока болячкам уже совсем не остается пространства, а все тело человека не превращается в единую открытую бело-красную рану, где уже непонятно, что – кожа, а что – плоть. В другом местечке стоит такой студеный мороз, что люди бьются в судорогах и выгибаются кольцами, звонко при этом стуча зубами – мучение, которое и на словах-то не описать. Еще есть уголок, где людей поджаривают на сильном огне, так что у них глаза норовят от боли и ужаса выпрыгнуть из глазниц, и остается только, истошно вопя, носиться во все стороны в поисках выхода, которого и нет. Все эти образы предстали передо мной как наяву, когда я оказался в больнице. Если больных и можно назвать как-то, то лучшее определение им – «живые мертвецы». Что есть преисподняя, как не имитация страданий, которые человечество и так постоянно испытывает? В качестве снискавшего себе некоторую славу либреттиста я все это и так отлично понимал, а потому делать шумиху из моего похода по врачам было бы странно. Что же касается копившихся расходов, то даже у владыки загробного мира Янь-вана иногда в книге жизни и смерти не сходится баланс.
Размышления меня как-то обнадежили. Но тут боль стала просто убийственной. Я все беспокоился, что со мной случилась такая страшная хворь, которую и не придумаешь, а значит, мне придется за свой счет покупать много лекарств. Ничего такого на мое скудное жалованье я себе позволить не мог, даже с учетом музыкальной халтуры, которой я баловался последние годы. Наверно, так не один больной пускает по миру семью и проматывает все нажитое добро. И такая перспектива была чем-то страшнее любой преисподней.
На мое счастье, тут ко мне вернулась сестрица Цзян. Вновь поднялась и заволновалась толпа стариков. Все взгляды были прикованы к вещице, которую несла моя спутница: отчет с результатами обследований. Сестрица Цзян с ликующим видом, будто она переделала все возможные дела, громко объявила:
– А вот и ваши анализы, миленький Ян! Скоро ваш вопрос сам собой решится. – И, не дожидаясь комментариев, дамочка рывком подняла меня со скамьи и снова понеслась к доктору.
Было ощущение, что я отправился в дальнее путешествие и только-только добрался до точки назначения. Когда мы вернулись, преждевременно поседевший врач-авангардист сидел все на том же месте с тем же безмерно утомленным видом. Явный упадок сил у доктора немедленно порождал сочувствие. Но – при всей своей изнуренности – он сразу распахнул глаза и быстро пробежал взглядом по листку.
– Вроде бы все недурно, – сказал он это не мне, а сестрице Цзян, – но во избежание осложнений лучше бы еще записаться на компьютерную томографию.
– Хорошо, – отозвался я. Чувство, что цель достигнута, сразу улетучилось. Начало казаться, будто маленькие чертики загоняют мне под кожу острые лезвия. Смог ли я храбро выдержать это истязание, быть достойным звания «героя»?
– Сегодня, наверно, уже не успеете. И сделайте уж заодно гастроскопию. – Врач говорил вроде без раздумий. К нашему второму заходу его успели облепить другие пациенты и родственники.
– А чем я все-таки болен? Когда станет известен диагноз? – На пределе возможностей я сжал кулаки. Я активно воскрешал перед глазами славные образы тех непоколебимо державшихся вопреки всем испытаниям старцев и ужасающие образины самых коварных демонов преисподней.
Врач от моего напора немного опешил.
– Не торопите события. Вы же, в конце концов, находитесь в Центральной больнице города К! – поспешила наставническим тоном вставить сестрица Цзян. – Мы с уважаемым врачом – хорошие знакомые. Он – доктор наук, и ему приходится нелегко, он уже более шестидесяти часов работает без перерыва, выполнил десяток с чем-то операций. Если бы не он, то пациенты были бы обречены на смерть. Проблема в том, что пациенты обычно не видят дальше носа. Почему-то они уверены, что больница – печатный станок, который ломится от свеженьких банкнот. А по факту врачи всем жертвуют для вас. Больнице хронически не хватает специалистов. А больных же – море. Все доктора страшно перегружены. Только подумайте, как много жизней они умудряются при этом спасать, сколько людей вырывают из лап Янь-вана! Врачи служат больным всем сердцем и всеми помыслами. Вот почему они такие обессиленные. Доктор не кушает, не пьет, не спит, не справляет нужду, а посвящает себя целиком осмотру больных. А ему же скоро еще надо направляться в лабораторию, чтобы заниматься научно-исследовательской работой! – С этим моя спутница, многозначительно взглянув на врача, протянула ему мой кошелек.
