Сейчас он позволил своему взгляду, казалось, задержаться на совершенно захватывающем описании последней ссоры между Центральным депо технического обслуживания и главным оружейником батальона, в то время как на самом деле он изучал молодую женщину, которую старший сержант Шумер провел в его кабинет.
Молодая женщина, о которой шла речь, стояла по стойке “смирно”, терпеливо ожидая, когда он заметит ее появление. Она маленькая, подумал он. Не более ста пятидесяти пяти - ста шестидесяти сантиметров ростом, и такая стройная, что у него возникло искушение назвать ее хрупкой. Ее кобальтово-голубые глаза, расположенные на овальном лице с высокими скулами, решительный нос с высокой горбинкой и слегка припухлые губы составляли интригующий контраст с очень темными волосами и лицом цвета сандала. У ее глаз также была ярко выраженная эпикантусная складка, заметил он, и ему стало интересно, какие именно штаммы пикантно бурлящего генетического рагу человечества произвели ее на свет.
Он изогнул указательный палец и коснулся функциональной клавиши на своей виртуальной клавиатуре. Отчет о материально-техническом обеспечении исчез, сменившись лейтенанта Тревор, которые сержант Шумер подготовил и загрузил для него.
Он заметил, что она закончила академию тридцать второй в классе из тысячи ста пятнадцати человек. Лучшая в классе по тактике, третья в классе по психотронной теории. По всем остальным предметам она была значительно выше среднего уровня и четырнадцатое место по военной истории.
Сорок с лишним стандартных лет службы в Бригаде научили Эверарда Чайковского создавать на лице любое выражение, какое бы он ни захотел, и поэтому ему удалось избежать драматического расширения глаз или поджатия губ, и он не встал, чтобы поаплодировать ее прибытию. На бумаге она, безусловно, производила впечатление, хотя у него были сомнения по поводу ее очевидных слабостей в психотронике. Но он видел немало курсантов, которые выглядели впечатляюще на бумаге, но так никогда и не оправдали этого на практике.
Он закончил читать, очистил дисплей и вопросительно приподнял брови, впервые посмотрев прямо на лейтенанта.
— Лейтенант Манека Тревор, прибыла на службу, сэр! — сказала она, вытянувшись по стойке “смирно” и резко отдав честь.
Он заметил, что в ее стандартном английском был интересный акцент, который придавал гортанный, почти прокуренный оттенок даже четкой, официальной военной фразеологии. Он был уверен, что этот намек на чувственное сопрано был одновременно неосознанным и непреднамеренным, и скрыл мысленную ухмылку, представив, как молодые парни, испытывающие избыток тестостерона, отреагируют на это.
— Стойте спокойно, лейтенант[4], — сказал он, небрежно отвечая на ее академический салют. Она снова приняла стойку "смирно", а не спокойную, ее глаза были устремлены на положенные пятнадцать сантиметров выше его головы.
— Итак, вы наш новый командир Боло, — сказал он.
Глаза Манеки широко раскрылись и, помимо ее воли, остановились на лице полковника Чайковского. Командир Боло? Она, должно быть, ослышалась!
Он просто сидел, глядя на нее в ответ со слегка задумчивым выражением лица, и она поборола желание нервно облизнуть губы, когда поняла, что он готов продолжать в том же духе, пока она что-нибудь не скажет.
— Сэр, — начала она, удивляясь, что ее голос не дрожит от неуверенности, — мне было приказано прибыть в Форт-Меррит для прохождения службы в Тридцать Девятом батальоне. В чем именно будут заключаться мои обязанности, не уточнялось. Однако я определенно никак не предполагала, что такой молодой и неопытный человек, как я, может быть рассмотрен на должность командира.
— Думаешь, ты не справишься с этой работой? — Чайковский намеренно придал своему голосу вызывающую холодность, но самообладание молодой женщины оставалось невозмутимым.
— Да, сэр, я уверена, что справлюсь с этой работой. Я считаю, что мой послужной список в Академии свидетельствует о том, что у меня есть подготовка и врожденные способности для командования подразделением в бою. Однако, как я уже сказала, я еще очень молода и осознаю свою неопытность. Я ожидала, что меня направят на дополнительное обучение с получением практического опыта под руководством высококвалифицированного и опытного командира подразделения. Именно это внушили мне мои инструкторы в Академии.
— Понятно.
Чайковский откинулся на спинку стула, положил локти на подлокотники и сцепил пальцы перед грудью. Несколько секунд он холодно рассматривал ее, затем позволил себе первый намек на улыбку.
— Неплохой ответ, лейтенант, — сказал он ей. — И я уверен, что это именно то, чего вам советовали ожидать в Академии. Но правда в том, что в бригаде как раз сейчас происходят некоторые изменения.
Глаза Манеки потемнели. Она точно знала, что он имел в виду.
