Лада живет отшельницей на болоте. Живет в землянке, оставшейся ей от бабушки знахарки, научившей ее всему, что она умеет. Когда к отшельнице попадает раненый волк, она еще не знает, что скоро ее жизнь изменится и ей предстоит долгий и опасный путь, чтобы спасти старую колдунью Элму. Да вот только все не так просто с Элмой, помочь женщине Ладе мешает темный колдун и ей предстоит противостоять врагу, которого она еще не знает.
Человек стоял на скале, возвышаясь над раскинувшимся перед ним густым лесом. Верхушки деревьев освещала полная луна, выглядывающая из-за темного облака, медленно плывущего над землей. Холодный ветер рванул плащ, надетый на черной фигуре, взметнул его, сделав похожими на крылья за спиной. Человек смотрел вниз, свесившись со скалы, при этом он крепко вцепился в одну из ветвей росшего на самом краю дерева. Он следил за алыми огнями, вспыхнувшими внизу, среди густых ветвей. Они горели в нескольких местах одновременно. Огни некоторое время горели на одном месте, едва различимые, затем двинулись в сторону и вскоре исчезли в разных направлениях.
Человек отошел от края, выпрямился.
— Они уже идут, — услышал он тихий голос в шелесте ветра и оглянулся, словно за его спиной мог находиться кто-то, кого он совсем не ожидал увидеть. Но за ним никого не было. Тогда человек рассмеялся. Смех у него был густой и хриплый, похожий на воронье карканье.
— Я знаю, — ответил он ветру.
— Ты ничего не сможешь им сделать, — снова заговорил голос.
— Я все равно попытаюсь, ты же знаешь, — сказал он.
— Да, ты попытаешься, только в этот раз ты проиграешь. Ты не сможешь отследить их всех, я позаботилась об этом!
Человек снова рассмеялся.
— Как глупо и наивно думать, что если ты отправила несколько отрядов сразу, то я не выслежу нужный? Ты недооцениваешь меня, ведьма!
— Не ищи свою погибель, упрямец! — ответил голос.
Ветер рассмеялся прямо над головой мужчины. Снова дернул его плащ, словно пытаясь сорвать и унести прочь. Мужчина отстегнул плащ и сбросил его с себя. Ветер тут же подхватил одежду и швырнул ее вниз со скалы. Мужчина рассмеялся и прыгнул следом. Раскинув руки в стороны, похожий на черную птицу, он словно летел над землей. Лес стремительно приближался. Казалось, еще мгновение, и он упадет камнем, но внезапно человек рассыпался на темные части. Вот был его черный силуэт и через короткий миг в небо взмыли четыре черных, как ночь, ворона. Они хрипло раскаркались и, немного покружив над лесными вершинами, разлетелись в разные стороны.
Луна, последний раз глянув на землю, закатилась за темное облако. Где-то вдалеке ослепительно вспыхнула молния. Следом, неразлучный со своей сестрой, грянул гром.
Приближалась гроза.
Я возвращалась домой, уже не таясь, не скрадывая шаги и не опасаясь хрустом сухой ветки, попавшей мне под ноги, вспугнуть лесную птицу или длинноногого оленя, застывшего на опушке и при первом же подозрительном звуке, убегающего прочь в густую чащу. Смело наступив на тонкий наст, я расслышала характерный хруст ломающегося льда и поспешно перепрыгнула закованную холодом лужу, поправила на спине съехавшую котомку, когда услышала странный шорох и нечеловеческий тяжелый вздох, прорезавший тишину леса. Резко остановившись, прислушалась, оглядываясь и ожидая, не повторится ли этот вздох снова и буквально через мгновение расслышала тонкий плач — словно где-то за деревьями, совсем рядом, лежал ребенок, чего, по сути, быть никак не могло. В этой глуши откуда взяться человеческому дитю? До ближайшего поселения болотников далеко.
Мне стало любопытно и, несмотря на то, что я считала любопытство не самой лучшей чертой своего характера, я медленно пошла на звук. Миновав несколько деревьев, сросшихся так близко, словно они выросли из одного ствола, я раздвинула лапы могучей ели и увидела лежащего прямо у самых корней, выглядывающих из-под земли, волка. Снег и хвоя вокруг дерева были в мелких капельках темной крови.
Я не отпрянула, когда зверь обратил на меня взгляд желтых злых глаз и даже когда глухо зарычал, осталась сидеть на корточках, разглядывая животное.
Волк был ранен, и не просто ранен. Весь его левый бок, которым зверь лежал ко мне, был изодран в клочья, представляя собой страшную картину обнаженной окровавленной плоти. Скорее всего, его в схватке порвали другие волки. Я не знаю, из-за чего могла произойти стычка, возможно, этот зверь когда-то был вожаком, а то и просто не поделили добычу — эта зима была как никогда холодная и зверья заметно поубавилось. Я продолжала смотреть на хищника, прикидывая в уме, что мне с ним дальше делать. Волк еле дышал, но морду от меня не отводил и следил за мной дикими, полными боли глазами. Я была уверена, что он будет защищаться из последних сил, которых, впрочем, у него оставались жалкие крохи.
— Кто ж тебя так? — произнесла я тихо, обращаясь к волку.
Зверь перестал на меня рычать и затих, а затем издал тот самый стон, что и привлек мое внимание. Я усмехнулась. Надо же, хищник, волчара, а плачет, как дитя малое. Кто б сказал, не поверила бы.
— И что мне с тобой прикажешь делать? — снова обратилась я к зверю, словно он мог мне ответить. Волк бессильно уронил голову на переднюю лапу. Я медленно потянулась к ножнам на поясе и прикоснулась рукой к холодной рукояти длинного охотничьего ножа.
