Не поднимая глаз, прошла она меж скамеек, ни жива ни мертва поднялась на сцену. Занятая мыслью об Александре Сергеевиче, который должен был сейчас ее видеть, она сперва даже и не заметила, что стоит между Левкой и Николаем, а сзади еще двое парней из банды. Конечно, здесь, на виду у людей, ей не грозила никакая опасность, однако она поняла, что кольцо это создалось вкруг нее неспроста, и сердце ее сжалось.
Судья сказал что-то об ответственности за ложные показания; на лицах Левки и его парней, как, усмехнувшись, отметил про себя Берестов, было написано в этот миг живейшее участие, - после чего все они были удалены из зала.
Судья встал (ткачихи остались сидеть. «Глядите, сидят, язык жуют», - явственно сказал кто-то в толпе) и прочел по бумажке, что Дохтуров Александр Сергеевич, тридцати шести лет, вдовый, беспартийный, обвиняется в злостной контрреволюции, выразившейся в том, что он пытался взорвать поезд с советскими гражданами. На вопрос, признает ли он себя виновным, Дохтуров ответил отрицательно, чем вызвал ропот в толпе.
Ему задавали вопросы, он отвечал очень кратко. История, которую он рассказал, звучала неправдоподобно, он, видно, и сам это понимал.
Потом вызвали свидетеля Льва Курковского.
- Имя, отчество и фамилия?
Левка ответил.
- Чем занимаетесь?
- В Москве в институте учусь. Вот справка.
И он протянул судье бумажку.
- Что делаете в городе?
- Приехал отдохнуть па лето.
- На что живете?
- Стипендию получаю. Мать немного зарабатывает.
Левка одет был в косоворотку и держался очень скромно.
- Ну, как было дело… - как бы в замешательстве начал он. - Дело было, значит, так. Была у нас компания парней, не очень чтобы хорошая мы были компания, но ничего плохого мы тоже не делали. Ну вино, конечно, пили, ну там барышни…
- Разлагались, значит? - спросил чей-то злой голос.
- Не то чтобы разлагались, а вообще… Ну, словом, я себя не защищаю, именно себя, потому что большинство наших парней - это рабочий люд. Многие из крестьян. Но веселились мы слишком много, вот что, и пошла о нас дурная слава. Я считаю, что только поэтому к нам враг и обратился.
В зале заволновались.
