– Он этого не сделает, – сказал Филип спокойно, но твердо.
Я старалась сохранять хладнокровие и сдержанность, но все это было так несправедливо, что, пока я говорила, жгучая обида на Рейрдона так всколыхнулась во мне, что я заплакала.
– Молли, не плачь. Мы разберемся с этим. Вот смотри, что мы сделаем.
Филип предложил устроить игру у него дома и пригласить всех, кроме Рейрдона. Он расскажет остальным о том, что тот сделал, и попробует уговорить их разрешить мне официально проводить игру.
Этот план показался мне слабым шансом, но он был единственным.
– МОЛЛИ, ДАВАЙ, ЧТО ТЫ КОПАЕШЬСЯ? – позвал Джордан снизу.
Мы договорились провести день на лыжах втроем. Мы не катались так уже очень давно – лет шесть-семь, – и мне очень хотелось снова вернуться в те времена.
По дороге в горы я ничего не говорила.
– Молли, что с тобой? Ты сама не своя.
– Извините, я просто никак не могу избавиться от напряжения из-за работы и всей этой ерунды, – ответила я, стараясь выглядеть веселее.
Мы уселись в кресло подъемника, препираясь из-за высоты перекладины, как это часто делали в детстве. Мы решили подняться к той трассе, где когда-то учились фристайлу. Стоя на самом верху и глядя вниз на крутой бугристый склон, я представляла своего отца в красной куртке, как он, опираясь на палки, кричит нам, чтобы мы держали колени. Мне вспомнился тот первый раз после операции, когда я стояла на этом самом месте. Прошло много месяцев с тех пор, как я смогла встать с постели, а на склон я вышла намного позже. Это была самая важная для меня трасса. Все тогда считали, что со мной все кончено, но я снова встала на лыжи. Я вошла в сборную команду Соединенных Штатов, на мне была куртка члена сборной, я стояла на подиуме, а на шее у меня висела медаль. Не знаю, ощущалось бы все это с такой силой, если бы мне не пришлось упорно работать, чтобы совершить невероятное и достичь своей цели. Я улыбнулась, и спокойствие снизошло на меня. Мне нечего терять и так многого нужно добиться. Я живу, и я свободна.
Джордан начал спуск первым. Он все еще великолепно катался, я видела это. Лыжи всегда ему давались, но он давно перестал участвовать в соревнованиях, чтобы сосредоточиться на своей цели и изучать медицину.
Потом начал спускаться Джереми. Номер один в мире, он шел от одной победы к другой, и никто не мог с ним сравниться. Это было сногсшибательное зрелище. Мой маленький братец, он был лучшим лыжником в мире, а к тому же еще звездой футбольной команды Университета Колорадо. Я гордилась своими братьями, они воодушевляли меня, потому что не только полагались на врожденный талант, но и упорно тренировались и учились, упорнее, чем другие, стремясь к победе. Я вдруг почувствовала уверенность и вдохновение. Я оттолкнулась палками, и лыжи легко заскользили по глубокой колее вниз.
Братья наградили меня одобрительными криками.
– А ты можешь, сестрица, – с гордостью сказал Джереми.
Довольно улыбаясь, я выбросила из головы и Рейрдона, и покер, и Лос-Анджелес.
Все подтверждения на игру во вторник были получены, иными словами, все игроки согласились участвовать, кроме Рейрдона, который приглашения не получил. Он должен был вернуться в Лос-Анджелес после праздников во вторник поздно вечером, и еще до того, как он уволил меня и нашел мне замену, он просил, чтобы я назначила игру в «Вай-пер Рум» на четверг, что в определенной степени развязывало мне руки.
Я приехала к Филипу, чтобы подготовить помещение для игры. Мне сразу же бросилась в глаза элегантность его дома, оформленного в природных оттенках и напоминавшего уединенное убежище писателя. Помещение было отделано деревом и заставлено полками с книгами. Обширный задний двор был засажен деревьями, повсюду на опорах вился виноградник. В целом дом мог бы служить иллюстрацией к романам Фитцджеральда. Элегантный и сдержанный, он являл собой полную противоположность жилищам в стиле «деньги против вкуса», душок которого ощущался в большинстве домов в Лос-Анджелесе.
Я старалась выглядеть спокойной и сосредоточенной, но в душе у меня царила паника. Если сегодня игра пройдет плохо, я потеряю все. Но если мой план сработает, я не только возьму игру в свои руки, но и избавлюсь от деспотизма Рейрдона. Я шла ва-банк, и это страшило и одновременно заводило. Мне вдруг почудилось, что с игроками меня связывает некая прочная нить.
Филип улыбнулся мне:
– Какая ты красивая… Все должно получиться, – ободряюще сказал он.
Я заулыбалась в ответ, и мы обнялась.
– Спасибо за все, что вы делаете. – Я понимала, что Филип, со своей стороны, тоже рискует. Рейрдон был серьезным и опасным врагом.
Игроки начали прибывать. Брюс Паркер, Стив Брилл, Тодд Филлипс, Тоби Магуайар, Хьюстон Кертис и Боб Сафай – все были в сборе. Тоби единственный знал о моем плане.
Всех, похоже, возбуждала атмосфера изысканного, роскошного дома Филипа, контрастировавшая с темным, сырым подвалом «Вайпер Рум». Я сразу же увидела, что они оценили комфорт обстановки и расслабились.
