— Он же огромный, птицы, белки, родник. Они с родника воду приносили в пластиковой канистре. Тогда казалось, что нет вкуснее воды на свете… так вот мне кажется, что они были счастливы. Потому что все, что они хотели, у них было. Эта дача, эти заготовки, этот парк с родником, мы у них были… а самое главное — они были друг у друга…
— А мы? — неожиданно спросила Марина. — Скажи, Макс, мы есть друг у друга? Или мы уже все потеряли?
Макс смущенно замолчал. Прошло несколько мгновений, и неожиданно в голове у него открылся тот самый лючок, про который он говорил, и то ли ум, то ли кто-то другой отчетливо сказал ему, что если он будет молчать и дальше, то потеряет эту женщину навсегда. И Макс накрыл своей большой ладонью маленькую руку жены и тихо произнес:
— Я есть… я у тебя есть, Маринка.
Он почувствовал, как ее рука вздрогнула, а потом она большим пальцем ласково провела по его запястью и сжала его ладонь.
— Не теряй меня, Макс, не теряй меня никогда…
Несколько часов спустя они вышли из своего гостевого дома, построенного в стиле швейцарских шале. Уже давно стемнело и мороз усилился, но Макс почти не чувствовал холода. Он был опьянен, но не столько выпитым, сколько вернувшимся к нему тем чувством влюбленности в жену, которое, казалось, ушло безвозвратно. Растворилось в ежедневной привычке видеть и не замечать друг друга, в усталости от взаимного непонимания и лжи, в чрезмерном увлечении Макса алкоголем и другими женщинами. И вдруг это чувство вернулось к нему, вернулось в тот миг, когда жена, глядя ему прямо в глаза, произнесла:
— Не теряй меня, Макс…
В этот момент он почувствовал, что с ним говорит не уставшая от его выходок женщина, с которой он прожил вместе больше десяти лет, а хрупкая, беззащитная, совсем молодая и неопытная девчушка, с которой он когда-то познакомился и которая доверила ему саму себя. И он не мог, не имел права разочаровать ее, ибо тогда, наверное, он разочаровался бы сам в себе, в своем существовании, которое если кто и наполнял смыслом, то именно эта девочка с огромными серыми глазами.
Но теперь Максу было не до психоанализа. Он просто был счастлив. Как может быть счастлив любой мужчина, проведя несколько часов в уединении с любимой женщиной. Что-то мурлыкая себе под нос, он помог Марине сесть в «гелендваген», захлопнул дверь и, быстро обежав машину, уселся за руль.
— Макс, тебя не сильно развезло, может, все же на такси поедем? — беспокойно спросила Марина.
— На морозе уже все выветрилось, да тут и ехать две улицы, обещаю не гнать! — Макс чмокнул Марину в ухо.
Мощный двигатель взревел, и стальной черный куб неторопливо покатился к выезду с парковки. Макс действительно был очень аккуратен на дороге, да и ехать было совсем недалеко. Буквально через несколько минут они оказались возле единственного на весь курортный поселок ночного клуба «Night flight». Все возможные парковочные места в округе были забиты машинами, в итоге они припарковались прямо на здоровенный сугроб метрах в ста от входа в клуб. Подгорный был очень горд столь удачной, по его мнению, парковкой. Правда, его гордость несколько омрачил снег, набившийся ему в ботинки, когда он, не раздумывая, выпрыгнул из машины в сугроб. Он тут же провалился по колено и крикнул Марине:
— Не выходи, я сейчас подойду!
С трудом обойдя машину, он открыл пассажирскую дверь и протянул руки:
— Ну, прыгай, ловлю!
Марина сделала шаг ему навстречу. Макс крепко обхватил жену, попытался отступить назад, но зацепился за снег и, не удержавшись, повалился на спину, по-прежнему крепко сжимая Марину в своих объятиях.
— Макс, ты идиот! — воскликнула Марина. — Ты же мог разбить затылок!
— Я идиот, — согласился Макс, — я влюбленный идиот! Влюбленный в свою жену.
По-прежнему лежа на спине, он попытался поцеловать Марину. Она уперлась локтями ему в грудь и приподняла голову.
— Идиот, потому что влюбленный? — Она пристально смотрела на мужа.
— Идиот, потому что не понимал этого. — Он улыбнулся и выдохнул пар изо рта.
— А теперь понял? — Жена была по-прежнему серьезна.
— Понял!
Марина на мгновение прижалась губами к его губам, а потом быстро поднялась.
— Вставай, влюбленный, попу отморозишь.
Макс неловко поднялся, охнул, схватившись за спину.
— Да, похоже, я и копчик отбил себе, танцор сегодня из меня не выйдет.
Марина рассмеялась, схватила его за руку и повлекла ко входу в клуб, из которого доносились оглушительные раскаты дискотеки восьмидесятых.
