– Думаю, знает. Но всё к лучшему. Увидимся вечером. Я буду болеть за вас, – ответил Тео и вышел. В голове у него не было ни единой мысли. Он пошёл, не оглядываясь.
Но вместо того, чтобы идти домой к своим братьям и сёстрам, он отправился в музыкальный магазин. Чем ближе он подходил к нему, тем больше злость разрасталась внутри. Уже на пороге он чувствовал, что оттого, как она сильна, у него дрожат руки.
Эмили была там.
– Это нехорошо, – сказал он ей тихо.
– Ты о чём? – спросила она. Тео протянул ей остаток сигары. – Что это?
– Это сообщение от твоего отца, – ответил он как можно более спокойно.
Она прочитала. Её яркие голубые глаза, казалось, перестали светиться. «
– Но мой отец не курит.
– Дело не в этом, – ответил Тео. – Он хотел, чтобы я точно знал, что он рад моему решению не выступать сегодня с Неудачниками.
Мальчик в подробностях рассказал о том, как появилась в витринном окне загадочная фигура, как они кинулись за нею и в конце концов поймали, только это оказалась обычная вешалка с одеждой.
– Он нас подслушивал, Эмили.
Но девочка покачала головой.
– Мой отец не выходил сегодня из магазина и всё утро работал в своём кабинете.
Тео вспомнил то чувство, которое пронзило его, когда он впервые увидел Эмили. Точно невидимая нить связала их двоих. И стала только крепче, когда они вместе шли домой из «Королевских дубов». И как они вместе летали над городом в его снах.
– Как я могу верить тебе?
– Он в своём кабинете, зайди и спроси его, если хочешь.
– Но как я могу верить ему?
Эмили вздохнула.
– Послушай, Тео, конечно, мы тебя немного запутали…
– Ты хочешь сказать,
– Называй это, как знаешь. Я просто слушалась своего отца, потому что доверяла ему и считала, что так будет лучше. Для вашей безопасности. И для безопасности города тоже. Мне было трудно пойти на это, Тео. Ты мне нравишься, и я очень не хотела тебя обижать. Ни тебя, ни твоих друзей. И я очень надеюсь, что вы когда-нибудь простите меня.
– Я никому не рассказывал о том, что всё это затеяли вы. Так что им не за что тебя прощать.
Эмили кивнула на остатки сигары в его ладони.
– Кто бы ни доставил это сообщение, Тео, оно верное. Ты сделал
– Очень надеюсь, что ты права, – тихо проговорил Тео. – Ради всех нас.
В семь часов вечера Тео и его братья и сёстры вышли из дома вместе со своими музыкальными инструментами и отправились на большую зелёную поляну, где уже начинали собираться зрители. Конкурс талантов вот-вот должен был начаться.
Одеяла и пледы были разложены так плотно, что сверху поляна напоминала лоскутное одеяло. Кое-кто принёс с собой раскладные стулья. Зрители гудели, точно рой пчёл, разглядывая списки участников и делая ставки на победителей. Все говорили о Волшебных неудачниках. Тео стало не по себе – он чувствовал, что уже не входит в их клуб и не будет выступать вместе с ними. Мальчик заглянул в большое витринное окно Волшебного магазинчика. Там, в глубине зала, его друзья готовили костюмы и повторяли сложные моменты. Ещё немного, и они тоже присоединятся к артистам на этой поляне.
У этой загадки не было ответа.
В глубине беседки висел список номеров и исполнителей. Лео замахал Тео оттуда.
– Ну что, братишка, ты готов? Мы первые выходим.
Тео молча кивнул. Ему казалось, что он сейчас разрыдается, если проронит хотя бы слово. Мальчик перехватил футляр для скрипки поудобней и нащупал смычок, который, как обычно, лежал в кармане брюк.
Спустя несколько минут мэр городка Макфадден, одетый в голубой клетчатый костюм, вышел к микрофону.
– Приветствую вас, жители нашего чудесного города! Добро пожаловать на тридцать третий ежегодный конкурс талантов!
Толпа радостно и громко приветствовала мэра и друг друга.
– Сегодня вечером наши артисты поразят вас в самое сердце, выбьют вас из седла и заставят забыть обо всём на свете! – Мэр заглянул в шпаргалку, которую держал в кулаке. – А сейчас давайте пригласим на сцену наших первых участников – семейный ансамбль Штайн-Мейеров!
Фиона вышла в центр сцены, остальные Штайн-Мейеры выстроились полукругом. Она жестом попросила Тео взять ноту ля, чтобы все настроили свои инструменты по его скрипке. Зрители затихли. В этот момент зажглись уличные фонари и осветили вечерние сумерки.
Тео взглянул на окна Волшебного магазинчика. Свет в них уже погас. «Ну и хорошо», – подумал он и занёс смычок над струнами скрипки. Она запела, застонала и заплакала, засмеялась, и казалось, сам воздух завибрировал вокруг юного музыканта. Братья и сёстры подхватывали мелодии, которые им предлагала скрипка Тео, а зрители хлопали, подхватывая ритм, точь-в-точь как метроном Мика Меридиана.
