Вся группа уже владела итальянским языком, но акцент хорошо бросался в глаза. Поэтому они лишний раз рта не открывали. Тем более на улице, где, как известно, даже у болотной ряски есть и уши, и глаза.
Вакула чуть выждал и пошел следом за этим человеком. Демонстративно никуда не спеша. Вроде как прогуливаясь. Однако удерживая того парня в поле зрения. За командиром же увязалось еще трое таких неприметно опасных, молчаливых персонажей.
Прошли мимо кабака довольно невзрачного вида. И свернув в переулок зашли в него с черного хода.
Лицом к лицу встретились с каким-то мордоворотом с очень холодным и неприятным взглядом. Он демонстративно осмотрел гостя и его сопровождающих. Пренебрежительно фыркнул. И повернувшись к ним спиной вошел в помещение, оставив дверь открытой.
— Рад тебя видеть, друг мой, — произнес упитанный мужчина одетый достаточно богато, но безвкусно, улыбнувшись щербатым ртом. Ровно тогда, когда Вакула со своими людьми вошли в помещение и за ними прикрыли дверцу. А до того молчали выжидавший.
— И я тебя.
— С прошлого нашего дела цены выросли. Ты ведь по делу зашел.
— Так и есть, — произнес Вакула и кивнул одному своему спутнику.
Тот вышел вперед и вынул из-за пазухи даже на вид увесистый мешочек. И, развязав его, высыпал золотые монеты на крепкий стол, за которым сидел этот упитанный персонаж. И бросил тряпицу рядом. Потом вышел второй и повторил прием, сформировав целую горку крупных золотых монет. Наконец выступил третий и достав мешочек заметно меньше, просто развязал и аккуратно поставил его рядом с золотом.
— Что это?
— Жемчуг.
— Интересно… — произнес этот толстяк и высыпал себе на ладонь пригоршню довольно крупного речного жемчуга. Одна жемчужина к одной. Да еще правильной формы. — Эй, Сильвио. — Крикнул он сухонькому мужчину неопределенного возраста в очках[1], что сидел в углу и не отсвечивал.
Тот подбежал, вежливо поклонился, и приняв мешочек с жемчугом начал его изучать. Толстяк же перешел к золотым монетам. Поднял одну такую. Покрутил ее перед глазами, любуясь качеству чеканки. Это был орел — новая золотая монета Иоанна, достоинством в пять львов или медведей. На местный лад — в пять флоринов. Весьма крупный номинал. Наверное, самый крупный в мире на тот момент. Или близко к этому.
— А твой хозяин не мелочится.
— Ты получишь еще столько же после завершения дела. И еще по десятой части каждый год в следующие десять лет за молчание.
— А не боишься?
— Тебя?
— Я ведь могу вас сдать, забрав себе все это.
— Глупо. Мы под пытками выдадим тебя, сообщив, сколько заплатили. И пояснив, что старое дело — с твоим участием. Тебе только за это голову отрежут. При самом лучшем раскладе.
— Верно говоришь, — кивнул толстяк. — Головы ваши им продать выгоднее.
— А кто поверит, что эти головы наши, а не случайных прохожих? Они же будут молчать и ничего интересного не расскажут.
— Хм… — задумчиво произнес толстяк. — Даже угрожать не будешь?
— Зачем? Ты ведь и так понимаешь, кто за нами стоит. Обманешь нас и тебя найдут. Наш хозяин всегда платит по своим долгам.
— Слышал… слышал… — покивал этот толстяк и вопросительно уставился на Сильвио. Тот кивнул и осторожно ссыпал несколько жемчужин обратно в мешочек. — Твой хозяин щедр.
— Я рад, что ты это понимаешь.
— Но он жесток и может забрать то, что дает. Мне тут птичка в клюве принесла интересные слова о том, что бедный Палеолог сгорел в своем особняке не просто так.
— Он был очень жаден и глуп, — пожал плечами Вакула. — Жадность — смертельно опасный порок. Это тебе любой падре подтвердит.
Помолчали.
— Не хочешь? — наконец спросил Вакула.
— Если что-то пойдет не так — нас всех убьют. Ты думаешь мне не намекали после того дела? Они вас искали.
— А ты думаешь, будет кому вам мстить?
— Что ты задумал?
— В таком деле нельзя оставаться в стороне. Тебе нужно решить — с кем ты.
— А если я не хочу?
— То ты окажется разменной монетой в этой борьбе. Не мы, так они. Или ты полагаешь, что не сейчас, так потом они не выяснят, кто поучаствовал в жизни тех уважаемых работорговцев?
— Мы их пальцем не тронули.
— Они мертвы. И те, кто имел с их торговлишки долю малую вряд ли удовлетворятся этим ответом. Так что тебе нужно либо бежать к ним на покаяние, либо идти уже до конца. Тем более, что твои аппетиты пока не достигли безумия Палеолога и мой хозяин готов их оплачивать.
Тишина.
Толстяк крутил перед глазами крупную золотую монету и думал. Ловко так крутил. Перебила пальцами.
На секунду остановился, вглядываясь в надписи.
— Что здесь написано? Это по-вашему, да?
— Империя римлян[2]. Тебя ведь это интересует?
— Империя римлян… — медленно повторил толстяк, вглядываясь в орла на аверсе. — Это ведь не шутка, да?
— Я похож на шутника?
— Хорошо, мы в деле, — в очередной раз крутанув монету, подбросив ее и не поймав, заявил этот упитанный мужчина. «Орел» упал на кучу монет. Чуть подпрыгнул и соскользнул к мешочку с жемчугом. — С твоим хозяином приятно иметь дело…
