– Это Пирали Ахмед. Беженец, участвовал в боевых действиях на территории Афганистана в составе Исламской партии Афганистана. После того, как они совершили теракт, подорвав женский лицей – он разочаровался в терроризме и пришел на советский блокпост – как раз в то время, когда там был представитель разведотдела Сороковой армии. Ему хватило ума не использовать его как обычный источник в банде или передать на сопровождение местному ХАД или отделу преследования[13]. Он передал его нам, и мы вели его до восемьдесят девятого года. В восемьдесят девятом мы его не передали афганской стороне, и в девяносто втором тоже. Афганцы о нем ничего не знали.
…
– Теперь Пирали Ахмед работает в контрразведке Афганистана. И нам очень хочется знать, не забыл ли он русских друзей.
Что-то в этом было ненормальное. Хотели бы узнать – почему до сих пор не узнали.
– Используя Пирали Ахмеда – мы сможем выяснить, кто еще из высшего афганского руководства не забыл советских друзей. Кто помнит советский опыт. Это даст нам доступ к принятию решений – а не просто до сбора информации.
…
– Итак, первая ваша задача – проверить работоспособность Арбалета в свете того что произошло на границе. Вторая – встретиться с представителями Талибана. Третье – встретиться самим или сориентировать Арбалета на контакт с Ахмедом.
По молчанию – я понял, что время для вопросов.
– Разрешите.
…
– Мы одновременно встречаемся и с Ахмедом, и с Талибаном. Не получится ли, что мы оказываемся в положении слуги двух господ?
– Отвечаю: нет, не оказываемся. Во-первых – мы до сих пор не знаем истинного расклада дел в Афганистане. Американцы оттуда так и не ушли до конца – но они не могут оставаться вечно, а их сил – уже не хватает на активные операции. Весь юг по факту уже в руках талибов, они победили. Правительство Афганистана понимает, к чему идет дело и ведет тайные переговоры с талибами. Что-то о них знаем мы, что-то американцы – но что будет на месте Афганистана через пять – семь лет не знает никто.
…
– Кроме, может быть Аллаха. Наша задача – наладить контакт со всеми сторонами. И быть готовыми к любому развитию событий. Это американцы могут из Афганистана просто уйти, мы этого сделать не можем. Афганистан – это наше приграничье. И мы должны сохранять там позиции при любой власти…
Ну, да. Все правильно. Типичная имперская политика, опробованная столетиями. За кого Империя? Империя ни за кого, мы слишком большие и мы не можем позволить себе проиграть. Поэтому, когда у вас начнется война, кто-то будет за вас, а кто-то против. Типичные имперские максимы жизни, войны и политики.
По-другому? Пробовали по-другому…
– Во-вторых. Контакты и на той и на другой стороне нам пригодятся в будущем. Если мы не хотим, чтобы боевики Исламского государства через Афганистан вышли к Волге.
Адмирал помолчал, давая почувствовать значимость сказанного.
– … Всем здравомыслящим людям уже понятно, что Афганистан не сохранить. И возникает жизненно важный для нас вопрос – как мы можем защитить себя, свои границы…
…
– один из наиболее реальных вариантов – продумывался еще в восемьдесят восьмом году. Создать на юге Афганистана отдельное государство Пуштунистан со столицей в Кандагаре и включением в него всех территорий, населенных пуштунами. На севере же – создать отдельное государство, с преобладанием национальных меньшинств со столицей в Кабуле или Мазари-Шарифе, как получится. В этом случае – мы отгораживаемся от Афганистана еще одним буферным государством, которое будет зависеть как от Запада, так и от России…
