Мы приблизились к водопаду, и я показал пилоту, куда лететь дальше: через вершину горы, вдоль лесных шрамов, выжженных упавшими самолетами, к тому месту, где меня ждет папа. Когда показалась долина Черепов, я удивился, насколько она маленькая.
А вчера она казалась просто огромной, составляла весь мой мир. Теперь она казалась маленькой поляной с ветхим помостом посередине и покореженными внедорожниками да старыми палатками по краям.
И все же это место было мне дорого. На душе потеплело от того, что там мой папа, мой дом.
На шум вертолета все высыпали из палаток и фургонов и стояли, запрокинув головы, прикрывая руками глаза от солнца. Все смотрели на нас. Я ясно разглядел Хамару и Деви, который чуть не сбил меня вчера с ног, хлопнув по спине. Там были и мальчишки постарше, и Ристо с Броки, а рядом с ними – мои друзья, Ялмар и Онни.
Пилот сделал круг над долиной Черепов, завис в воздухе и начал снижаться. И тут я увидел рядом с нашим внедорожником папу с ружьем на плече.
Вертолет коснулся земли, и президент велел пилоту выключить двигатель. Мы прошли в салон, капитан открыл дверь и спрыгнул на землю, сразу направив автомат на охотников. За ним вышли остальные солдаты, несколько опустились на колено, другие выстроились полукругом, все – с оружием наготове.
Я выпрыгнул из вертушки и увидел радостно-недоуменное лицо отца. Я никогда не знал его таким, и у меня даже слезы на глаза навернулись. Как я рад был снова оказаться дома, с папой, и знать, что он чувствует то же самое.
Он стоял возле машины, словно не веря своим глазам, но через секунду уже шагнул вперед, медленно двинулся в мою сторону, а потом вдруг перешел на бег.
Один из военных выступил вперед, направив дуло автомата в грудь моего отца.
– Это мой сын! – закричал папа, показывая на меня. – Сынок!
Я хотел подбежать к нему, но удержался. Сначала я должен был завершить одно дело. Соблюсти традицию.
Я вытер слезы, выпрямил спину и, крепко сжимая в руке лук, не глядя на мужчин и ребят, пошагал через долину Черепов.
Я промаршировал к Хамаре и заглянул ему в глаза.
– Традиционный лук, – отчеканил я, протягивая ему оружие.
Хамара раскрыл рот, но не сказал ни слова. Он посмотрел на меня, на солдат, на вертолет. А потом – на мужчину, который подошел и встал рядом со мной.
– Традиционный лук, – снова повторил я, чтобы Хамара посмотрел на меня. – А этого человека я вывел из леса. Он – мой трофей. Вот что дал мне лес.
– Вы ведь?.. – Хамара не мог оторвать глаз от президента. – Вы ведь?..
– Традиционный лук, – сказал я еще раз, взял Хамару за руку и положил его ладонь на рукоять.
Наконец он взял лук и опустил на меня глаза.
– Это ведь?..
Я не ответил и повел президента к папе, оставив Хамару стоять с разинутым ртом.
– Оскари? – Папа казался одновременно и потрясенным, и встревоженным, и смущенным. Раньше такого выражения я на лице отца не видел. – Что происходит?
– Пап, я хочу познакомить тебя кое с кем, – начал я. – Это… – я помедлил. – Это Билл.
Президент шагнул вперед и протянул руку.
– Билл? – переспросил папа, переводя глаза с меня на президента и обратно.
– Билл, – подтвердил президент. – А вы – Тапио?
Папа в ответ только кивнул и несмело протянул ладонь, чтобы пожать президенту руку.
– Я слышал о вас, – сказал президент. – Оскари говорит, вы отличный охотник. И знаете, – он высвободил свою руку из папиной и взял меня за плечо. – Ваш сын – тоже достойный охотник. Да и спасать президентов ему неплохо удается.
– Ты спас президента? – на глазах у папы выступили слезы, и он посмотрел на меня. – Ты вернулся из леса с президентом?
– Да, но мне надо тебе кое-что сказать, – прервал я отца. – Я разбил квадроцикл. Похоже, он…
– Мне до него дела нет, – папа резко пришел в себя. Он взял меня за руку, притянул к себе и крепко обнял. Дотронувшись до моей щеки своей небритой щетиной, он прошептал мне на ухо:
– Ну ты даешь, Оскари. Американский президент? Мама бы тобой гордилась. Я так тобой горжусь… но… мог бы просто того оленя притащить.
Кто-то кашлянул за нашей спиной – я оглянулся и увидел Хамару с фотоаппаратом в руке. Он пожал плечами и неловко улыбнулся:
– Такова традиция.
На несколько дней наша жизнь перевернулась с ног на голову. Когда военные вертолеты увезли президента и солдат, деревню наводнили фургоны, камеры и люди с микрофонами. Все они приехали, чтобы задать мне миллион вопросов о случившемся. Они разговаривали с папой и с Хамарой, снимали деревню и делали репортажи о том, как команда финнов и американцев достает со дна озера президентский самолет.
Они разбили лагерь на краю деревни, и в небе не утихал рокот и стук вертолетов. Когда эти звуки доносились ночью до нашего дома, мои сны заполнялись картинами лесных пожарищ, образами Морриса и Хазара. И каждый раз из этих кошмаров меня выводил странный шум, доносившийся с горы Акка – там распиливали на части поднятый из воды самолет, чтобы легче было его увезти.
