Я вспоминал, что мне было известно о вице-президенте и тех, кто был связан с ним. Он был офицером в четырех армиях и генералом — в трех: ДРА, Северного Альянса и потом — АНА, которую создавали уже американцы. Этнический узбек, распад Демократической республики Афганистан он встретил командиром дивизии. Когда стало понятно, что государства больше нет, он сделал то, что ему оставалось — вместе с солдатами и техникой отступил в районы, населенные этническими узбеками и стал там и военным и гражданским руководителем. В отличие от Масуда — в обороне Кабула не участвовал, в разборках с Хекматьяром, а потом и с талибами — тоже. Но когда отряды Талибана взяли Кабул, а Масуд (сам этнический таджик) — отступил в родной Панджшер — вице-президент заключил с ним соглашение и так образовался Северный альянс. Сделано это было не от хорошей жизни — подавляющее большинство талибов были этнические пуштуны, и проживающим на севере Афганистана меньшинствам они оставляли небогатый выбор: смерть или рабство.
Опять-таки в отличие от Масуда — особо не принимал участие в сражениях, в его родном Мазари-Шарифе было спокойно. Какие-то дела у него были и по ту сторону бывшей советской границы — но они у всех были, даже Масуд, некогда один из самых известных полевых командиров у душманов — теперь искал дружбы и понимания в Москве. Но такая двойственная политика до добра не доводит — сначала талибы предприняли наступление на узбекские территории, а потом — двое смертников, представившись бельгийскими журналистами — подорвали Масуда. Активность талибов, которых тайно поддерживал Пакистан и еще более тайно — Саудовская Аравия — странным образом была синхронизирована с нашей второй кавказской, с событиями в Дагестане и Чечне. Скорее всего — две тысячи первый должен был стать годом конца Северного Альянса, а уже в 2002 — могла начаться давно ожидавшаяся война в Таджикистане и Узбекистане, массированный прорыв через границу. Но случились события 9/11 и теперь на стороне Северного Альянса были бомбардировщики Б52 и американский спецназ. Талибан удалось разгромить за несколько недель, новую армию — начали строить на основе Северного Альянса. Нынешний вице-президент легко прошел карьерную лестницу, так как был одним из немногих кадровых военных в Афганистане, закончивших советское военное училище. Заместитель министра обороны, потом начальник Генерального штаба, потом министр обороны. Потом — вице-президент.
Проблема только была в том, что американцы проиграли войну. И снова встал вопрос: что делать? Что делать элитам, многие из которых были мультимиллионерами и отстроили в Кабуле виллы в несколько этажей. Что делать этническим меньшинствам, которых пуштуны обещали вырезать за коллаборационизм, и все понимали, что это не пустые слова.
И что делать с молодежью, своей молодежью, которая вышла из-под контроля старших, смотрит в Интернете ролики про джихад, уезжает на джихад, а то и создает ячейки Исламского государства. Представьте себе: из Афганистана уезжают на джихад. Сюр, бред, нонсенс, взрыв мозга. Но это есть…
Между тем, что было, скажем в 2000 году и тем, что есть сейчас — есть разница, и ее здесь понимают — здесь неглупые люди. Девяностые были временем безудержного исторического оптимизма, когда казалось что кончилась история, и все проблемы можно решить, в том числе и афганскую, и решить ее относительно мирно. Было табу на изменение границ. Сейчас, после Крыма, Косово, Абхазии, Осетии, Донбасса, Ливии, после двух просранных Америкой войн, после экономического кризиса, долбающего нас уже который год, после десятков, сотен нерешенных проблем и разочарований — рождается понимание, что впереди — нет ничего кроме тьмы. Америка — готова скинуть с себя мировое лидерство, и что-то делать с Афганистаном… да со всем с этим — придется в том числе и нам.
Рождается понимание, что есть два Афганистана: они разные, и даже язык у них разный. Есть юг и восток Афганистана — они населены пуштунами и язык у них — пашту. Есть север и частично запад Афганистана, они населены преимущественно национальными меньшинствами, в том числе узбеками и таджиками, и язык у них — дари, представляющий разновидность фарси, персидского. Да, узбеки и таджики переселились на землю Афганистана со своей земли, их оттуда выгнали Фрунзе с Буденным, и строго говоря, они живут на чужой земле — но они живут на ней лет сто, они здесь укоренились, и они нормальные, вменяемые, способные к государственности люди. На дари говорит Кабул, столица и крупнейший город страны. В то время как пуштуны — никогда не прекратят поддерживать Талибан, в сельской местности близ Кандагара поддержка талибов близка к ста процентам, и ярость пуштунов — это ярость людей ведущих не только религиозную, но и национально-освободительную войну. Но при этом — большинство пуштунов живет на Племенной территории Пакистана, причем своей государственности у них нет.
