Новость о том, что Великобритания отступила, поставила Лонгуорта и Белла в крайне затруднительное положение. Ведь они неоднократно уверяли своих хозяев, что те скоро получат поддержку самой могущественной нации в мире, видимо, будучи сами твердо в этом убеждены. Решение Пальмерстона явилось особенно тяжелым ударом для Белла, так как теперь тому пришлось расстаться со всякой надеждой вырвать свое судно из рук торжествующих русских. Оба они решили, что, оставаясь там, многого не добьешься, но обещали своим кавказским друзьям продолжить борьбу в Англии. Действительно, оба опубликовали подробные отчеты о своих приключениях и опыте общения с муджахеддинами. В то же время, хотя Пальмерстон помешал Уркварту в его попытке вызвать столкновение между Британией и Россией, тот по возвращении со свежими силами принялся бороться за дело русофобов и, помимо всего прочего, организовал контрабандные поставки оружия для черкесов. Джон Беддли в своей классической работе «Завоевание Кавказа русскими», опубликованной в 1908 году, в значительной степени связывает успехи черкесов «с этими усилиями». Однако он обвиняет Уркварта и его сторонников в затягивании таким образом войны, которую черкесы никогда не могли бы выиграть, и ободрении их ложными надеждами на будущую поддержку Англии.
Возможно, Уркварт прошел бы в парламент, где продолжил бы свою кампанию против Пальмерстона и попытки сместить его с должности за предательство, а также продолжил свою антирусскую деятельность. Но постепенно его увлекли другие дела, и в конце концов слабое здоровье заставило перебраться в швейцарские Альпы. Как главный русофоб того времени, он многое сделал для того, чтобы восстановить британское общественное мнение против Санкт-Петербурга и углубить растущую пропасть между двумя державами. В самом деле, современные советские историки возлагают определенную вину за сегодняшние проблемы Кавказа на британское вмешательство в регионе и даже утверждают, что Шамиль был британским агентом. Разумеется, сопротивление, которое встретили там русские, удержало их от дальнейшей военнной экспансии и несколько лет действовало как ограничитель их честолюбивых намерений в остальных частях Азии. Потому благодаря Уркварту и его друзьям Кавказ стал частью поля битвы Большой Игры.
* * *
Несмотря на обвинения Уркварта, Пальмерстон был кем угодно, но не ставленником Санкт-Петербурга. Он разделял подозрения Уркварта относительно намерений русских, но был далек от убеждения, что русские представляют угрозу интересам Британии. Главным источником этой его уверенности был лорд Дюрхем, тогдашний английский посол в Санкт-Петербурге. Дюрхем был убежден, что кажущаяся военная мощь России носит исключительно оборонительный характер и что царь Николай не в том положении, чтобы потворствовать своим собственным тайным экспансионистским мечтаниям Иностранные авантюры требовали огромных ресурсов, которыми, как знал Дюрхем от своих тайных агентов в Санкт-Петербурге, Россия просто не располагала. «Мощь России сильно преувеличена», — писал Дюрхем в марте 1836 года в одном из своих донесений, его Пальмерстон потом охарактеризовал как одно из самых блестящих донесений, которое когда-либо получали в министерстве иностранных дел. «Нет ни одного элемента силы, который не уравновешивался бы соответствующей… слабостью, — продолжал он, — фактически ее сила носит исключительно оборонительный характер. Укрытая как неприступной крепостью тем, чем наградила ее природа — климатом и пустынями, — Россия непобедима, в чем убедился на собственном опыте Наполеон, дорого заплатив за этот урок».
Но не все в министерстве иностранных дел были так же, как и Дюрхем, убеждены в неспособности России к агрессивным действиям. Среди тех, кто разделял опасения Уркварта, но не одобрял его методов, были британский посол в Константинополе лорд Понсонби, и сэр Джон Макнейл, вновь назначенный посланник в Тегеране, которому довелось по пути к месту нового назначения до самой столицы Оттоманской империи добираться вместе с Урквартом. Макнейл давно работал в Персии, несколько лет прослужил в Тегеране под руководством сэра Джона Киннейра и наблюдал, как там за счет Британии растет влияние России. Русские всерьез подозревали, что он был замешан в смерти несчастного Грибоедова, когда их посольство восемь лет назад было атаковано толпой. Правда, никаких доказательств этого не существовало. Человек больших способностей, не говоря уж о честолюбии, Макнейл впервые прибыл в Тегеран как врач дипломатической миссии, но быстро показал, что обладает большой дипломатической проницательностью.
