С тех пор много воды утекло. Наследник давно осознал, какой удивительный подарок преподнесла ему судьба в лице Соколова. Николай видел в случившемся Божественный промысел. Мог ли Творец послать ему, будущему Императору, помощника в лице Соколова? Послать для того, чтобы в свой срок новый самодержец смог сохранить самое лучшее, что есть в России и попутно изменить и приумножить ее богатства, духовные и материальные?
От таких мыслей кружилась голова. Возможно, в нем говорила гордыня, желание почувствовать расположение Создателя. Николай неоднократно каялся в грехе гордыни, но не мог не возвращаться к данной мысли вновь и вновь. Ситуацию иначе как чудом и назвать было нельзя. И такой подарок судьбы, такого человека, следовало ценить и оберегать любой ценой, попутно храня тайну.
Тайну Соколова Николай хранил, а вот с сохранением жизни самого Михаила как-то не заладилось. Его необычный друг раз за разом отказывался от щедрых предложений и продолжал состоять в боевом полку, который постоянно участвовал в военных действиях. Его могли убить, и что тогда делать? Наследнику совсем не хотелось терять такого человека. К тому же, несмотря на невероятные преимущества, что подарил ему Александрийский гусар, Романов действительно к нему привязался и считал другом. Другом без всяких лишних условностей и недомолвок.
Но, несмотря на встречу с другом, Ташкент наследнику не понравился. Хотя, может он не понравился и потому, что Соколов продолжал рисковать жизнью, и в ближайшее время должна начаться война со всеми вытекающими последствиями, как для самого гусара, так и для прочих подданных Императора.
Ташкент не вызвал отклика в сердце, несмотря на прекрасный прием всех без исключения жителей. До города он добирался долго и устал от дороги, которая, казалось, никогда не кончится. Сам Ташкент показался ему огромной средневековой деревней, которая всеми силами пытается произвести впечатление и заставить говорить о себе, как о городе. Здесь оказалось слишком грязно, слишком не «по-европейски», не так, как он привык. Да и тот знаменитый азиатский колорит, о котором не раз упоминал Соколов, при ближайшем рассмотрении оказался куда скромнее и совсем иным, не таким, как он представлял себе в воображении.
Да еще и январь, холодный и ветреный, не доставил особой радости.
Завтракал наследник с приглашенными генералами во главе с Кауфманом. Лейб-медик Сергей Петрович Боткин осмотрел цесаревича, попросил показать язык, проверил пульс и температуру, дал очередную порцию лекарств. Затем состоялся небольшой моцион вдоль берега реки Чирчик.
Отобедав и выделив тридцать минут на короткий сон, наследник написал письмо супруге, описывая, как он добрался и поделился первыми впечатлениями о Ташкенте, после чего встретился с Соколовым.
— Николай! — оставшись наедине, Соколов для порядка еще раз кинул взгляд на запертую дверь и пожал протянутую руку цесаревича. Выглядел он колоритно — лихой вид, черная форма со шнурами, начищенные сапоги и открытая улыбка. И он повзрослел, усы и узкая полоска шрама придавали ему мужественный вид, какую-то внутреннею уверенность. Сейчас перед ним находился настоящий боевой офицер, который немало в жизни видел. И смелый взгляд такого человека могли выдержать не все. Правда, подобное не касалось самого Николая. Он был знаком с теми, чей взгляд мог заставить рядового человека покрыться потом и начать икать, попутно вспоминая все прошлые грехи. Так что Соколову предстояло еще многому научиться. Но главное заключалась в том, что Романов почувствовал невольное тепло и радость, глядя на друга.
— Миша, и я рад тебя вновь увидеть. Видит Бог, нам бы стоило встречаться чаще! Присаживайся, — цесаревич кивнул подбородком, показывая на небольшой круглый столик. Там стояла бутылка французского вина, бокалы, фрукты, свежий хлеб и паштет.
— Вот что мне в тебе нравится, так то, что друзей ты встречаешь радушно, — Соколов ловко открыл бутылку и разлил вино по бокалам. Двигался и говорил он спокойно, без панибратства и наглости.
Друзья выпили вина и неторопливо заговорили обо всем подряд. Больше всего цесаревича интересовало, как обстоят дела у самого Соколова и общее положение дел в Ташкенте. Так же его занимали вопросы, связанные с телефонами «Державы» и мастерской «Победа», изготавливающие полевые кухни для армии. Час прошел незаметно. Цесаревич приказал подать вторую бутылку.
— Ты меня окончательно раскрыл, — добродушно посетовал Соколов, вновь разливая вино. — И так ходили слухи, что у меня есть влиятельный покровитель. Но сейчас, после сегодняшнего нашего разговора, все окончательно подтвердится. Как мне с товарищами теперь общаться?
