Женщина такое тонкое существо, что начинает жалеть тебя уже за несколько дней до своей измены.
Мадемуазель де Соммери, будучи поймана своим любовником на месте преступления, храбро это отрицала, а когда тот стал горячиться, заявила: «Ах, я прекрасно вижу, что вы меня разлюбили; вы больше верите тому, что вы видите, чем тому, что я говорю».
Адюльтер приносит больше зла, чем брак — добра.
Я еще ни разу не видела пары, которая была бы счастлива в адюльтере.
Мужчина может иметь два, от силы три любовных романа на стороне, пока он женат. Больше — это уже обман.
Преступника неодолимо тянет на место преступления против супружеской верности.
«Как следует вести себя,— спросил один мой знакомый,— застав у себя дома друга жены в постели с незнакомой женщиной?»
Супруг, который не обо всем рассказывает супруге, вероятно, считает, что то, чего она не знает, не может причинить ему боль.
Моя жена говорит, что ее не волнует, чем я занимаюсь, когда я в отъезде, при условии, что это не доставляет мне удовольствия.
Подозревать женщин в неверности нас заставляют не их измены, а наши собственные.
Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству.
Если жена тебе изменила, не спрашивай, в который раз, потому что это может поразить тебя по-настоящему.
Не врывайся к жене с криком: «Я все знаю!», а то она, чего доброго, спросит тебя, в каком году была битва при Трафальгаре.
Евангелие есть учение о Христе, а не учение Христа.
Христос был не основателем религии, а религией.
И если кто услышит Мои слова и не поверит, Я не сужу его: ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир.
Жить нужно так, как если бы пришествие Христа ожидалось сегодня вечером.
Если бы Иисус Христос явился сегодня, никто бы не стал его распинать. Его бы пригласили к обеду, выслушали и от души посмеялись.
Иисус взял двенадцать человек с самой низкой ступени бизнеса и создал из них организацию, завоевавшую мир.
Спаситель обрекает себя на повешение на человеческих шеях.
Нынешние Мессии не только не позволят себя распять, но сами готовы распинать других.
Слова и иллюзии гибнут, факты остаются.
Факты гибнут, иллюзии остаются.
