Если бы природа имела столько законов, как государство, сам Господь не в состоянии был бы управлять ею.
Когда в государстве смута – возникают «верноподданные».
Когда в Поднебесной много запретов, народ беднеет.
Когда народ много знает, им трудно управлять.
Государство – это я.
Государство – это не я!
Граница – воображаемая линия между двумя государствами, отделяющая воображаемые права одного от воображаемых прав другого.
Границы установлены для того, чтобы было из-за чего воевать.
«За что ты меня убиваешь?» – «Как за что? Друг, да ведь ты живешь на том берегу реки! Живи ты на этом, я и впрямь совершил бы неправое дело, злодейство, если бы тебя убил. Но ты живешь по ту сторону, значит, мое дело правое, и я совершил подвиг!»
Политические карты раскрашиваются кровью.
СССР с кем хочет, с тем и граничит.
Я не жадный – я хочу только ту землю, которая примыкает к моей.
Большая разница, не хочет человек грешить или не умеет.
Мы живем так, что внезапно увидеть нас – значит поймать с поличным.
Страшен не грех, но бесстыдство после греха.
После смерти нас встречают два вопроса. Злой ангел спрашивает: «Как он жил?», милосердный Создатель спрашивает: «Как он умер?» Творец берет последнюю слезу умирающего и погашает ею все грехи, записанные на его жизненной таблице.
Если бы все мы исповедались друг другу в своих грехах, то посмеялись бы над тем, сколь мало у нас выдумки. Если бы все мы раскрыли свои добродетели, то посмеялись бы над тем же.
Абсурд – это грех без Бога.
Христианство много сделало для любви, объявив ее грехом.
Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать.
Для чистых все чисто.
Не спеши обращать грешников прежде, чем они согрешат.
Хуже всего грехи, не доведенные до конца.
Грех сотворен человеком, но вкус у него божественный.
Во всем, что касается грехов, следует тщательно следить за модой.
Состояние невинности заключает в себе зародыши всех будущих грехов.
Что может быть невинней первого греха?
Жаль, что пить воду не грех. А то какой вкусной она бы казалась!
Грех, совершенный ради нас, не может быть тяжким.
Все оригинальные мысли и оригинальные грехи случились до вашего рождения с людьми, которых вы не имели возможности знать.
Грех предаваться унынию, когда есть другие грехи.
Люди не смогли даже выдумать восьмого смертного греха.
Люди наказываются не за грехи, а наказываются самими грехами. И это самое тяжелое и самое верное наказание.
Грусть достаточна сама по себе, но чтобы получить от нее настоящее удовольствие, нужно поделиться ею с другими.
Печали, как и дети, лучше растут, когда их лелеют.
Скорбь – это один из видов праздности.
Веселые люди делают больше глупостей, нежели грустные, но грустные делают большие глупости.
Когда грустишь в одиночку, зеркало удваивает одиночество.
Малая печаль красноречива, великая безмолвна.
Когда я счастлива, мне хочется плакать, но когда я грустна, мне не хочется смеяться. Поэтому лучше, я полагаю, быть счастливой. Так вы получаете два ощущения по цене одного.
Материалисту остается только вера в человека.
Вера в человека имеет свои ереси и расколы.
Разумеется, человека можно любить, – если знаешь его не слишком близко.
Он считал себя гуманистом, поскольку взирал на мир с сочувственным омерзением.
