Повиснет на шее женщина – и тебе уже легче.
Можно представить себе человечество, состоящее из одних только женщин, но нельзя представить себе человечество, состоящее из одних мужчин.
Только женщина может временно остановить время.
Обожаю женщин, но терпеть не могу их общества.
Женщины мастерски владеют искусством перевязывать раны – почти так же, как искусством наносить раны.
Женщины и вороны нападают стаей.
Женщины не прощают нам наших ошибок – и даже своих собственных.
Женщины не следуют дурным советам – они их опережают.
Все в руках человека, а человек в руках женщины.
Мысли и женщины вместе не приходят.
Женщина как дамская сумочка – в ней нельзя найти то, чего ищешь.
Женщины для меня как слоны: смотреть на них – удовольствие, но свой слон мне не нужен.
Женщина – что оконная занавеска. Узор миленький, но мира уже не увидишь.
Есть два способа командовать женщиной, но никто их не знает.
Ум гибнет от противоречий, а сердце ими питается. Можно ненавидеть человека, как подлеца, а можно умереть за него, как за ближнего.
О многих жертвах после жалеют – уменьшает ли это их ценность?
Самопожертвование дает нам возможность жертвовать другими без угрызений совести.
Жалости заслуживают не те, кто приносит жертву, а те, кого приносят в жертву.
Жертва – сапоги всмятку.
Обойти трудность при помощи жертвы, вместо того чтобы преодолеть, победить ее, – неэтично. Такая жертва – отступное, и только.
Если вы начинаете с самопожертвования ради тех, кого любите, то закончите ненавистью к тем, кому принесли себя в жертву.
Не смешивай жертвы с авансом.
Неумение себя защитить не принимай за готовность собой пожертвовать.
Если тебя обещают поместить на алтарь, спроси: в качестве божества или жертвы?
Кто готов принести жертву, всегда найдет подходящий алтарь.
Милости хочу, а не жертвы.
Искусство требовать жертв.
Жестокость, как всякое зло, не нуждается в мотивации; ей нужен лишь повод.
Жажда наслаждений делает жестоким.
Трусость – мать жестокости.
Если приходится выбирать между неправдой и грубостью, выбери грубость; но если приходится выбирать между неправдой и жестокостью, выбери неправду.
Кого лучше встретить в лесу: доброго волка или жестокого зайца?
Неважно, насколько плохо вы рисуете, до тех пор, пока вы рисуете плохо не так, как другие.
Художник пишет не то, что видит, а то, что будут видеть другие.
Начинающего художника понимают лишь несколько человек. Знаменитого – еще меньше.
Картина, которую хвалят больше, чем десять процентов публики, подлежит сожжению.
Во фразе: «Картины Пикассо – это мазня» – о Пикассо не сказано ничего, зато о говорящем – все.
Разве Рафаэль не был бы гением живописи, если бы он, на беду, родился без рук?
Лессинг говорит: «Если Рафаэлю отрезать руки, он все же останется живописцем». Точно так же мы могли бы сказать: «Если господину* отрезать голову, он все же остался бы живописцем», – он продолжал бы писать и без головы, и никто бы не заметил, что головы у него и вовсе нет.
Он полагает, что неплохо разбирается в живописи, потому что совершенно не разбирается в музыке.
Каждый художник, который изображает небо зеленым, а траву голубой, должен быть подвергнут стерилизации.
То, что я слышу, не имеет значения; важно то, что я вижу, особенно когда закрываю глаза.
Хороший художник способен нарисовать бегуна без ног.
Этот художник имеет прекрасное будущее за собой.
