– Ничего не происходит! – закричал на него Костяков-старший. – Ни х… не происходит со мной! И с тобой тоже! И ни с кем вообще ничего не происходит! И мы этим очень довольны!
Максим пожал плечами, не стал спорить (уже потому, что видел – брату очень этого хочется), забрал Энн и увез.
Энн куксилась, канючила насчет неустойки, Максим, не слушая ее, думал о брате. Его какой-то душевной изжогой беспокоили нехорошие предчувствия. Что-то может случиться очень неприятное, но как это предотвратить, Максим не знал. А Энн все ныла, в другой раз Максим цыкнул бы на нее или даже дал легонько (а то и не легонько) тумака по затылку, он и сейчас уже поднял было руку, но передумал. Судьба не линия, не вектор, давно понял Максим, судьба – все, что нас окружает. И возможно, задобрив часть окружающего, можно изменить судьбу. Поэтому он неожиданно дал Энн денег как за полную выработку, та, мгновенно повеселев, хотела тут же его обслужить, причем бескорыстно, не требуя ничего дополнительно, но Максиму не хотелось пятнать чистоту доброго дела, он уклонился.
Предчувствия уже не давили так тяжело, но и не ушли насовсем.
Все-таки что-то будет, думал Максим. Если бы знать что.
__________
____ ____
__________
____ ____
____ ____
____ ____
Наутро друзьям было тяжко. Слишком они вчера увлеклись, засиделись, заговорились и, главное, умудрились выпить все, что было.
– Как же это мы? – с горестным недоумением спрашивал Коля, оглядывая груду пустых бутылок.
– Сейчас ухи разогрею, она хорошо оттягивает, – сказал Валера.
– Неужели у тебя ничего нет? – спросил Коля. – А еще нарколог!
– Потому и нет, что нарколог. Собираясь на пьянку, нужно брать такое количество, чтобы не оставалось на утро. Иначе опохмелка. А опохмелка дело опасное.
– Валера, поехали домой, – страдающим голосом попросил Коля. – А в Куромыше найдем магазин и – хотя бы пива бутылочку. Что-то мне совсем худо.
– И мне, – сказал Илья.
– Однако вы шустрые! Вы будете пиво пить, а я за рулем терпи? Ладно, алкоголики, собираемся.
Собрались, уместили все в машину, мусор собрали в пластиковый мешок. Сели. И тут выяснилось, что машина не заводится. Валера вышел, открыл капот, посмотрел и опять закрыл.
– Кто-нибудь в машинах разбирается? – поинтересовался Валера и тут же махнул рукой. – Кого я спрашиваю!
– Сам-то, ездок! Не знаешь собственной машины! – парировал Коля.
– Я именно ездок, а не ремонтник. Ты даже не представляешь, сколько тут контактов и датчиков. И компьютер в придачу. У меня уже было так, прошлый раз ремонтники говорили что-то про контакты реле бензонасоса и форсунок.
– И ты не можешь найти, где там бензонасос?
– Могу. А реле вряд ли.
– И что будем делать?
– Не знаю! – сердито сказал Сторожев. – Достал телефон, посмотрел и выругался. – И сеть не ловится! Кто-нибудь звонил отсюда?
– Я звонил жене, – сказал Илья. – Но не отсюда, из Куромыша. А тут у меня тоже не берет.
– До Куромыша километра полтора, – прикинул Коля.
Валера ходил по окрестностям, взбирался на холмики.
– Ты на дерево залезь, – посоветовал Илья.
Валера посмотрел на него свирепо, но, выбрав дерево повыше, полез на него.
Илья и Коля наблюдали.
– Это какое дерево? – спросил Илья.
– Черт его знает. Тополь вроде.
– А еще хвастался, что в деревне каждое лето жил!
– В деревне и сами давно всё забыли. Дуб от березы еще отличат, а больше ничего. А всякие травы как называются, только старухи помнят. Ну, подорожник, ромашку, лопух я тоже сам узнаю, а их же сотни и тысячи, и каждая травинка со своим названием. Вот помню, в какой-то книге вычитал, девясил есть такая трава. Красивое название, а что за трава, не знаю. Шалфей, лебеда, белена, чего проще-то? А встречу – не узнаю.
– Главное, белены не нажраться. Но ты прав.
– Конечно, прав. Умрут старухи, и все травы придут в первобытное безымянное состояние. Латинские названия для ученых останутся – и все.
– А дерево я вспомнил, – сказал Илья. – У нас возле дома такие деревья росли, где я в детстве жил, я вспомнил – осина.
– В самом деле, – обрадовался Коля. – И я вспомнил. Точно: высокое дерево, кора светло-зеленая, немного пачкается…
– Это для вас немного! – послышался голос Валеры. – А я весь уже зачухался!
– Ты еще здесь? – удивился Коля. – А мы думали, на вершине.
– Ага, уже взлетаю.
– Осина – дерево особенное, – вспоминал Илья. – Из нее будто бы крест сделали для Христа. И вампирам в могилы осиновый кол вбивают. И Иуда на осине повесился.
– Точно, – подтвердил Коля. – Между прочим, у осины очень хрупкие ветки. Падал, помню. Напрашивается мысль: почему Иуда вешался на осине? Потому что надеялся, что ветка не выдержит и обломится. И тогда, значит, не судьба. А у него не обломилась.
Тут послышался треск, рухнуло что-то большое. То есть – Сторожев.
Друзья испугались, бросились к Валере. Тот охал, постанывал, сел у ствола и начал последовательно, по-врачебному, себя ощупывать. Добрался до ступней, покрутил правую и вскрикнул.
