Они отправились ужинать. Егора приняли как своего и отвели, не спрашивая, в дальний уголок. Жаль, курить там нельзя, но Яна и не будет курить при Егоре. Пора вообще бросать.
Егор ел очень мало, разборчиво и долго, Яна тоже постаралась растянуть, хотя обычно считала, что тратить на еду больше чем пять минут слишком расточительно. «Ты не ешь, а лопаешь», – говорит ей мама. Ну и что, у каждого своя манера. Если долго есть и спать – жить когда?
И все было нормально, все было хорошо, но Яну что-то беспокоило. Егор говорил о спектаклях, которые будут в следующем сезоне, о том, каким будет новое оформление сцены, потом на общие темы – например, почему он не любит красное вино, а любит белое, которое есть только в этом ресторанчике, он назвал его, Яна не запомнила. Да и то, оговорился Егор, это все равно суррогат, вино надо пить там, где его производят.
– А ты был там, где его производят?
– Да.
– Завидую.
– Ничего особенного, французское захолустье.
Яна чуть не засмеялась. В их кругу это называется понты кидать. Разве может быть во Франции захолустье? Но тут же подумала – почему бы и нет? Это ей, которая нигде не была, кроме двух раз в Турции с родителями, вся Франция кажется экзотикой, а бывает и там, наверное, в самом деле, такая глушь…
Но что-то было не так, что-то не так.
Наконец Яна поняла. То есть она поняла это раньше, как только позвонила Егору, но не хотела признаваться себе. Что-то не то – это то, как он с ней говорит. А говорит он так, будто ничего не было. Совсем.
Это – намек? Больше ничего не будет? А яснее нельзя?
Только не напрашиваться, приказала себе Яна. Ни в коем случае. И почувствовала, что сейчас заплачет. Чтобы сдержаться, глотнула той кислятины, которую он так любит, и сказала (мысленно проклиная себя) легким и веселым голосом:
– Ужасно секса сегодня хочется. Пойдем потом к тебе?
– Не совпали. Мне сегодня секса не хочется, – сказал Егор, поморщившись, будто сама мысль о сексе была ему неприятна.
– Ладно, в другой раз.
– Может быть.
Не заводись, сказала себе Яна.
Но было уже поздно.
– Только не надо тут фигурным катанием заниматься, ладно? – сказала она Егору.
– Чем?
– Это мой отец говорит, когда кто-то вместо того, чтобы говорить нормально, начинает вилять и хитрить.
– Я виляю и хитрю?
Дура, сказала себе Яна. Он только того и ждет, ему повод нужен для ссоры. Уймись, не говори больше ничего!
– Конечно! – сказала Яна. – Не надо так со мной разговаривать вообще. «Может быть!» – тоже мне, хрен с бугра.
– Это тоже выражение твоего папы?
– Неважно! Может быть или не может быть, это я сама решу!
– Даже так?
– Даже так. Я не напрашиваюсь, понял? Ты сам меня позвал, разве нет?
– Абсолютно верно.
– Ну и нечего вести себя так, будто ты принц, а я золушка! Колбасится тут, нах, будто в театре! «Может быть!»
Яна замолчала.
Все. Это конец.
Они больше никогда не встретятся.
Женщина должна уходить первой.
Надо встать и уйти.
Надо.
Сделай это.
Я очень тебя прошу – если хочешь себя уважать.
Яна встала.
– Спасибо за ужин. Было очень вкусно. Особенно вино. Дома поблюю – и все вообще будет прекрасно.
Егор рассмеялся – весело, будто ему выпады Яны очень понравились.
– Не спеши, пойдем вместе, – сказал он.
– Куда?
– Ко мне. Если хочешь. Мне тоже почему-то ужасно захотелось секса. Глядя на тебя.
Даже если и врет, ну и фиг с ним, подумала Яна. Сейчас я ему все прощу.
Проходя мимо будущей фотостудии, где продолжалась работа, Яна помахала Даше рукой. Жаль – та не заметила.
__________
__________
____ ____
__________
____ ____
__________
Даша удивлялась своей деловой хватке, хотя и раньше знала, что на многое способна. В считаные дни они с Володей оформили всю документацию, зарегистрировались оба как индивидуальные предприниматели, взяли кредит, оборудовали помещение, да еще, увидев, что места многовато, разгородили комнату надвое и половину сдали в субаренду. Конечно, это Павел Витальевич зажигал им везде зеленый свет, а кредит дали в том банке, которого он сам был совладельцем, но Даша не чувствовала, что одалживается, они ведь за все будут платить, хоть и на льготных условиях. Льгота причем только в сроках, а не в процентах, даром и со скидкой она ничего от Павла Витальевича не приняла. Пришлось объяснить Володе, почему Павел Витальевич оказался таким благодетелем: узнал о тяжелом положении Лили, захотел помочь, но просто деньги давать неудобно, тогда он нашел вот такой способ. Ну, вдобавок еще слегка в Дашу и влюбился, но это ничего не значит.
– Как это не значит? – удивился Володя. – А если он потребует заплатить? Натурой?
– От меня кто-то может потребовать заплатить натурой? Ты представляешь этого человека?
– Ты, случайно, не за него собиралась замуж, чтобы разбогатеть, а потом выйти за меня?
– Пошутить нельзя? Да, он такой вариант предлагал, я не согласилась.
– Вот сволочь.
