Кабинет предполагал деловой разговор. Может, какие-нибудь фотографии заказать хочет, подумала Даша. В виде гуманитарной помощи бедной семье и больной женщине. Или, с ними бывает, просто предложит денег. Хотя – с кем, с ними? Она не так уж много знает о Костякове-старшем. Ну, богат, но не он один. Ну, как выяснилось, в чем-то таком был замешан, чуть ли не брата убил, а кто не замешан, кто из них хоть кого-то не убил? Такие были времена и такие они были люди. Как Коля говорит: «Мне с ними не детей крестить». А вот кабинет у него обставлен неплохо. Под старину, все из дерева, никаких пластиков и древесно-стружечных материалов. Все натуральное вообще. Если бы еще кто догадался ему тут свет сделать, потому что с такими лампами на потолке работать нельзя, а настольная, со стеклянным зеленым абажуром, дает только небольшой круг света. Но вряд ли он тут работает, для красоты соорудил кабинет, чтобы – как у всех. И книг в высокие шкафы напихал, много книг, не меньше тысячи.
– Вы Хемингуэя любите? – спросил Павел, видя, что она смотрит на книги.
– Не читала.
– Что, правда?
– Вы так удивляетесь, будто я китайского языка не знаю. А его многие не знают.
– Ну, китайский это китайский, а Хемингуэй это все-таки… Обязательный культурный минимум.
– Кто сказал?
– Вообще… Считается.
– Мало ли. Я Хемингуэя не читала, а вы, может, Кафку не читали.
– Тоже правда. Начинал – не могу. Тяжело как-то. Страшновато.
– А я «Процесс» два раза перечитывала.
– Любите страшное?
– Да. Помогает избавляться от собственных страхов.
– А они у вас есть?
– У всех есть. Жизнь вообще штука непредсказуемая. А почитаешь: господи, ужас какой. И сразу легче, что у тебя не так.
– Интересный подход. Но Хемингуэй это тоже неплохо. Заряжает энергией.
– Вообще-то я успею, мне двадцати еще нет, – напомнила Даша.
– Да, извини, конечно. Я сам того же Хемингуэя к тридцати прочитал. И был потрясен. Я просто забываю, сколько тебе лет.
Даша не понимала: видела, что дяденька волнуется, а почему? Влюбился, что ли? И что дальше?
И тут Павел Витальевич, будто угадав ее мысли, показал ей рукой на кресло. А сам сел на край стола. Дескать, будет разговор. Даша села. Павел Витальевич начал – не сбиваясь, обдуманно.
– Дело такое. Ну, во-первых, про сегодняшнее. Эти слухи, они время от времени возникают… Я хочу, чтобы ты знала: было две трагические потери – моего брата и моей жены.
– Я понимаю.
– И к этому я не имею отношения. Ну, с братом были кое-какие… Но это семейное…
– Понимаю.
– Теперь всерьез. То есть о другом. Только выслушай, ладно? Я, Даша, любил по-настоящему два раза. И вот третий – люблю, понимаешь ли, тебя.
– Не ошибаетесь?
– Дослушай, я же просил. Не ошибаюсь. План такой. Мы встречаемся раза три-четыре – где захочешь. Просто встречаемся. Без всяких интимов. Говорим. После этого ты принимаешь решение, выйти за меня замуж или нет. Если выходишь, будешь жить здесь, станешь хозяйкой всего этого. Маму твою будут лечить лучшие врачи в лучшей клинике. Ей построят дом вместо вашей хибары. Там, где она захочет. Ты получишь возможность заниматься любимым делом. Родишь мне сына или дочь. Если захочешь. Чтобы ты ни в чем не сомневалась, мы, например, заключим брачный контракт на пять лет. После пяти лет ты будешь иметь право по этому контракту уйти от меня в любой момент. Если захочешь. К кому захочешь. А может, захочешь и остаться. И… И всё.
Или он пьяный, только незаметно, или он псих, или он всерьез? – гадала Даша. Все три варианта ей не нравились.
– А если я скажу нет?
– По поводу чего? У меня сразу несколько предложений.
– По поводу встречаться. Я не хочу встречаться три раза. И одного не хочу.
– Почему? Из упрямства? Повторяю, это ведь не интимные какие-то встречи, я же сказал: встречаемся и говорим. Ты лучше меня узнаешь.
– И влюблюсь?
– Все бывает на свете.
– А если нет?
– Тогда нет. Тогда я просто даю денег на лечение твоей мамы.
– Довольно подлое предложение, вы понимаете?
– Некоторая подлость есть, согласен. Но другие на моем месте потребовали бы… Ну, сама понимаешь чего. А я ничего не требую. Абсолютно.
– Как же ничего? А встречаться?
– Это разве так трудно? Ты же фотографируешь. Сделаешь мой портрет. Будем общаться, а ты будешь снимать. У меня нет ни одной фотографии, которая мне нравится.
– Ага. То есть это заказ?
– Пусть заказ, если тебе так легче.
– Да, мне так легче, – сказала Даша, усмехаясь.
Теперь ясно. У богатого дяденьки снесло крышу, он любым способом хочет понравиться, вот и предлагает что попало. Торопится – легко понять, учитывая возраст. А раз все так, то никакого морального убытка Даше нет и нет никакого компромисса. От ума заказывает клиент работу или от дури, она давно перестала этим заморачиваться. Свои мозги заказчику не вложишь. Вот если бы дело касалось настоящего творчества, настоящего портрета…
– Ладно, – сказала она. – Я вас снимаю. Три раза по часу.
– Полтора, – попросил Павел Витальевич. – За час я не успею понравиться.
– Так три раза же, три часа получается.
– Нет. Я знаю женщин, у них всегда все заново, они не помнят, что было в прошлый раз.
– Ошибаетесь.
– Хорошо, ошибаюсь.
