Джек Райан — симпатичный бродяга, чьи интересы лежат только вне закона. В поисках лучшей жизни он отправляется на Гавайи. Там Джек устраивается на работу в одну строительную организацию, руководит которой Рей Ритчи. Бизнес Ритчи нельзя назвать полностью официальным, так как он возводит свою недвижимость, не обращая внимания на постоянные протесты местных жителей. Понятно, что работа на такого типа не может принести ничего, кроме больших неприятностей, особенно такому шустрому парню, как Джек. И уже скоро правая рука Ритчи, Боб, советует ему убраться с острова подобру-поздорову. Но Джек не обращает на эту угрозу никакого внимания. К тому же на сцену выходят: судья северного округа Уолтер Кревес, который проявляет заинтересованность в «профессиональных» услугах Райана, и Нэнси Хейес — привлекательная мошенница, пытающаяся убедить Джека участвовать в ограблении Рея Ритчи. Джек заинтригован этими неординарными предложениями, но его интуиция подсказывает, что все это может оказаться обыкновенной подставой.
Под стрекотание 16-миллиметрового проектора они наблюдали, как на экране Райан бьет бригадира мексиканских рабочих-сезонников. В подвале здания суда графства Холден находились трое: помощник окружного прокурора — тот самый, что принес сюда эту пленку; помощник местного шерифа, одетый в форму и управляющий сейчас проектором, и мистер Уолтер Маджестик, мировой судья из Женева-Бич.
На экране Райан занес для удара бейсбольную биту, не отрывая взгляда от Луиса Камачо, которого Райан на экране загораживал. Осторожно переступая вбок, Луис Камачо приближался к противнику, явно собираясь броситься на него.
Помощник прокурора объяснил, откуда у него взялась эта пленка:
— Один парень снимает фильм о жизни сезонных рабочих. Случилось так, что он там оказался и заснял все.
— Я видел в газете фотографию, — заметил мистер Маджестик.
— Это все он же. Когда в кинокамере кончилась пленка, он схватил фотоаппарат.
На экране Райан, стоя на месте с занесенной битой, медленно поворачивался, продолжая следить за Камачо. Бригадир сделал вдруг выпад в сторону противника и тут же отскочил, едва увернувшись от удара битой.
Помощник прокурора обернулся к полицейскому:
— Останови здесь!
Тот щелкнул выключателем на проекторе, и изображение на экране замерло, чуть-чуть не в фокусе.
— Ну что, видели нож?
— Трудно сказать, — покачал головой мистер Маджестик. — Парень с битой его загораживает.
Проектор застрекотал, изображение стало четким: Камачо по-прежнему двигался боком, прижав левую руку к телу, Райан перемещался вместе с ним. Райан снова поднял биту.
— Смотрите внимательно. Сейчас он сломает ему челюсть, — предупредил помощник прокурора.
Покадровое воспроизведение позволило во всех подробностях рассмотреть, как Райан сделал шаг вперед, как изогнулся всем телом, как напряглись мышцы сжимающей биту руки, как, наконец, толстая бита влетела в лицо Луиса Камачо. Оно было похоже не на лицо человека, а скорее на вырезанную из дерева ацтекскую маску — то ли вообще без глаз, то ли с еще не нарисованными глазами. Круглые солнечные очки Камачо повисли в воздухе, цепляясь одной дужкой за ухо. Хотя его ступни в кадр не попали, казалось, что Камачо не стоит на земле, а, оторванный от нее энергией удара, повис в воздухе.
— Ларри, — обратился помощник прокурора к полицейскому, — оставь этот кадр на экране и включи свет. Уолтер, я хотел бы прочитать вам показания Луиса Камачо.
Лампы дневного света на потолке помигали и зажглись в полную силу. Изображение на экране стало бледным, но обе фигуры были по-прежнему хорошо видны. Когда загорелся свет, мистер Маджестик, мировой судья из Женева-Бич, несколько раз моргнул, не отрывая своих глаз от Джека Райана.
Помощник прокурора начал читать протокол:
— Он называет свое имя, сообщает, где живет и когда это случилось: 26 июля, около семи часов вечера. Затем дежурный полицейский Дж. Р. Колман говорит: «Расскажите своими словами, как все произошло». Уолтер, вы меня слушаете?
— Конечно, продолжайте.
— Камачо: «После ужина я пошел к автобусу, поскольку мы с Райаном договорились встретиться: он обещал кое-что в автобусе подремонтировать. Когда он не появился, я отправился искать его и нашел на поле, где несколько мужчин и ребят играли в бейсбол. Ну, парни выпили немного пива и стали играть в бейсбол. Райан был с ними, но не играл. Там было несколько девушек, с которыми Райан разговаривал. Я спросил его, почему он не занимается ремонтом, на что он ответил в непечатных выражениях. Я напомнил, что техническое обслуживание автобуса входит в его обязанности, но ответ был точно такой же. Одной из причин, по которым я…»
— Прошу прощения, — перебил мистер Маджестик. — Ларри, это действительно записано со слов парня?
Помощник шерифа почесал в затылке:
— Ну, сами понимаете, это стандартные выражения для протокола.
— А что именно сказал Райан?
— Послал его на хрен.
— Вы считаете это непечатным выражением?
— Уолтер… — Помощник прокурора отметил шариковой ручкой то место, где он прервал чтение протокола, и посмотрел на мистера Маджестика. — Камачо утверждает: «Одной из причин, по которым я принял его в свою бригаду в Сан-Антонио, было то, что он представился автомехаником и заверил меня, что всегда сумеет починить автобус. Я согласился взять его на работу, но у меня все-таки возникло подозрение, что он просто захотел бесплатно добраться до Детройта…»
— Он что, из Детройта? — удивился мистер Маджестик.
— Из Хайленд-Парка, — ответил помощник прокурора. — Считайте, одно и то же. Далее Камачо сказал: «Когда я снова попросил Райана заняться ремонтом, он схватил валявшуюся на земле биту и велел мне проваливать, иначе он разобьет мне голову. Я попросил его оставить биту и спокойно поговорить, но он бросился на меня, и не успел я защититься или разоружить его, как он нанес мне два удара — по руке и по лицу». — Помощник прокурора сделал паузу. — Обратите внимание, Уолтер, как он описывает ситуацию: «Не успел я защититься или разоружить его…»
— Его просто вырубили, — сказал мистер Маджестик.
