Рэндалл с мольбой взглянул на нее, и Катрина почувствовала, как ее душа тянется к нему. Но, ощутив на своем плече руку Брилстейна, она ничего не сказала.
– Продолжайте, – попросил адвокат.
Взгляд Рэндалла метнулся к нему, потом снова к Катрине.
– Катрина, я… я ни за что не стал бы причинять тебе вред. Но попасть в тюрьму на… – Рэндалл вновь судорожно сглотнул. – Я… я пытался придумать, что можно сделать, чтобы… но все приводило к одному… – Он посмотрел на нее, но тотчас опустил глаза. – Я не смог придумать никакого выхода… Либо ты идешь в тюрьму, либо я, либо мы оба… И это было… – Он глубоко вдохнул. – И тогда я подумал… гм…
Рэндалл резко вскочил на ноги, взглянул на Катрину и нетвердой походкой подошел к окну. Он постоял там несколько мгновений, глядя в окно и судорожно сжимая и разжимая кулаки.
– Ладно, я знаю… То есть я знаю, мы никогда не говорили о своих чувствах или о чем-то таком… К тому же это длилось не так долго, так что…
Обернувшись, он посмотрел на нее, впервые встретившись с ней взглядом.
– Катрина, – произнес он жалобным голосом. Двигаясь рывками, он подошел и остановился перед ней, чуть покачиваясь. – Я никогда не мог бы – правда! Я не могу свидетельствовать против тебя, но и в тюрьму я тоже не хочу попасть, а окружной прокурор… – Рэндалл энергично затряс головой. – Не знаю, может быть, это глупо, мне очень жаль, но… мне пришла в голову одна мысль. Это было в каком-то старом фильме – не мог вспомнить название, – но я погуглил. И это правда! Это значит, они не могут заставить меня дать показания, и я уже раньше думал об этом, но не так скоро… а теперь как будто… – Он снова сглотнул, пошатнулся, а потом неожиданно опустился на одно колено. – Катрина, ты выйдешь за меня замуж?
Катрина смотрела на него не мигая. Она чувствовала, что у нее беззвучно открывается и закрывается рот, как у рыбы, выброшенной на берег. Так или иначе, ей не разрешалось говорить, пока… Она глянула на Брилстейна. К ее удивлению, он сиял, широко улыбаясь. И с довольным видом кивнул ей.
Катрина взглянула на Рэндалла, испустив судорожный вздох:
– Да. Да, выйду.
Моник чувствовала, что заплыла жиром и обленилась. Пусть не в буквальном, физическом смысле – она прибавила не больше одного-двух фунтов, – но в умственном. Потому что ей приходилось сидеть в ожидании Райли, а праздность она не выносила. Она так и не научилась бездельничать. Она терпеть не могла телевизор и не умела отдыхать, расслабляться, кайфовать – и желания учиться этому у нее не было. Всю жизнь она была настоящим трудоголиком. Если она не была ничем занята, то через несколько дней начинала сходить с ума. А с момента последнего визита Райли прошло гораздо больше времени. Ей уже звонили раз пять, умоляя взяться за работу, но как она могла браться за новый проект, когда в любую минуту мог появиться Райли с делом всей жизни? Что бы это ни было…
И еще одна вещь сильно бесила ее. Что же это было?
Обычно она не придавала значения таким вещам. Никогда раньше она не выведывала у него подробностей – это не казалось таким уж важным. Но на сей раз…То, как Райли держался – не только таинственно, но и нерешительно, словно у него были сомнения. У Райли Вулфа
Очевидно, Райли может. Райли уже придумал.
Если бы Моник занялась каким-нибудь делом, подобные мысли не занимали бы ее. Но, сидя на месте в ожидании Райли, она никак не могла отделаться от них, прокручивала в уме все возможности, отвергала каждую по десять раз – и продолжала размышлять. Она пыталась отвлечься, составив длинный список фильмов для просмотра. Ни один из них не удержал ее внимание больше десяти минут. Она до блеска отмыла студию, аккуратно разложила краски и кисти, в десятках сочетаний примерила свою новую одежду, но ничего не помогало.
После недели вынужденного безделья Моник не выдержала. Войдя в свою сверкающую чистотой, тщательно прибранную студию, она начала писать картину, которую задумала еще в аспирантуре. Не копию, а оригинальную работу, основанную на абстрактно-экспрессионистской интерпретации западноафриканской символики. Еще давно она отказалась от такой идеи. Картина получилась бы несовременной, и ее вряд ли удалось бы продать. Но сейчас, когда у нее возродился интерес к этой теме, она достала свои старые записи и принялась за наброски.
