Большая кровь полностью

И почему-то до операции ни один из позднейших критиков Черчилля критического мнения не высказывал, напротив — тот же Карден был стопроцентно уверен в победе (кое-кто даже уверял , что она будет быстрой и легкой). И вот вся эта куча бездарностей провалила стратегическую операцию, а виноват — Черчилль.

История повторилась через 26 лет — во время высадки японцев у Кота-Бару. Бестолковое сингапурское командование во главе с абсолютно несостоятельным генерал-лейтенантом Артуром Персивалем (который, имея 100 тысяч войск, умудрился сдаться 30-тысячному противнику вместе с Сингапуром) отправило на уничтожение десантных сил японцев эскадру Филипса в составе линкора «Принс оф Уэлс» и линейного крейсера «Ри-палс» без авиационного прикрытия (они, видите ли, не предполагали, что у японских торпедоносцев окажется такой большой радиус действия). И это несмотря на то, что в Сингапуре и Куан-тане (от которых до места трагедии было менее 100 миль) располагались эскадрильи «Спитфайров» (два звена британских истребителей подоспели только к шапочному разбору).

Виноватым в итоге оказался снова сер Уинстон Черчилль, вся вина которого заключалась лишь в том, что он перебросил два линейных корабля на Дальний Восток (хотя на самом деле это был сильный ход). Снова ни армейское, ни авиационное руководство не понесло никакого наказания, а всю напраслину возложили на голову британского премьера.

Но вернемся к Дарданеллам. Пока союзники своими телами устилали гальку пляжей у Седдюлбахыра, за ходом операции внимательно наблюдали из Питера. И не только наблюдали, но и приготовили даже к высадке корпус генерала Истомина (без малого 40 тысяч человек при 60 орудиях). Так почему же этот корпус так и не высадился у Босфора с востока? Ведь ситуация была самая благоприятная — все силы турок брошены против экспедиционного корпуса союзников. Высадка корпуса Истомина, при подавляющем перевесе Черноморского флота, однозначно решала дело в пользу Антанты — Турция выключалась из войны. Ан нет...

Дело в том, что части Истомина должны были высадиться у Стамбула только в том случае, если бы наступление союзников в Дарданеллах оказалось успешным: ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы англо-французские силы в одиночку хозяйничали в российской вотчине — Константинополе. Лишь на этот случай готовился русский десант, на самый худший случай. Царскому правительству предпочтительнее было, чтобы союзное наступление захлебнулось. В конечном итоге за это предательство Николай II и его семья расплатились своими жизнями. Знал бы царь, чем для него все обернется — бросил бы под стены Стамбула на помощь союзникам все что имел, до последнего человека.

* * *

Так и в январе 1945 года вовсе не любовь к союзникам двигала Сталиным, отдавшим приказ начать наступление в Польше раньше срока. Поскольку советская разведка «проспала» (в очередной раз) уход из-под носа оперативных резервов группы армий «А», наступление группы армий «Б» в районе Арденн и письмо Черчилля недвусмысленно дали понять Сталину, что в Польше противник ослаблен (откуда еще немцы могли перебросить резервы на Западный фронт?). А посему возникла возможность быстро сломить сопротивление врага и ускоренным темпом двинуться на Берлин, пока у союзников вышла заминка. Быть в Берлине раньше англо-американцев — вот что двигало советским диктатором, так как к моменту советского наступления в Польше кризис на Западе был союзниками уже преодолен.

Кстати, о пресловутом «письме Черчилля», в котором он будто бы «умоляет Сталина спасти западные армии от разгрома и предлагает Красной Армии поторопиться с наступлением». Вот текст оригинала:

«Личное и строго секретное послание от г-на Черчилля маршалу Сталину.