Недолго думая, Наташа включила большую рубку, где Дэв Тейлор принимал гостей. На маленьком экране видеофона она вначале не разбирала лиц, затем подстроила изображение и невольно улыбнулась: какие это были юные восторженные ребята, какими глазами они рассматривали панели, напичканные электроникой, большой телеэкран, на котором транслировалась жизнь Лагуны! Конечно, многие экскурсанты сами были аквалангистами и им не были в диковинку красоты коралловых рифов, но сейчас, на экране, они, затаив дыхание, увидели настоящий бой дельфина с серой акулой, один на один. Причем дельфин не был вооружен ни ампулометом, ни дротиком.
— С голыми руками! — прошептал кто-то из ребят. Дельфин наносил удары носом в самые чувствительные части акульего туловища, и наконец акула остановилась, словно парализованная, перевернулась кверху брюхом и стала медленно опускаться в глубину. Дельфин пулей вылетел на поверхность.
— Обычная сцена, — проронил Дэв Тейлор, хотя сам видел бой акулы с дельфином впервые. — А теперь прошу внимания, я вас, друзья, познакомлю с самим Френсисом Дрейком. Надеюсь, вы слышали о нем?
— О да, да, конечно! — послышались голоса. В операторскую, тяжело ступая, вошел робот в опереточном костюме, с огромным подносом, уставленным запотевшими стаканами.
— Френсис! — обратился к нему Дэв Тейлор. — Как ты уже догадался, у нас гости с континента. Будь с ними любезен и, пожалуйста, не наступай дамам на ноги.
— Есть, сэр! — прогудел Френсис простуженным басом. — Прошу, дамы и господа! Пейте коктейль «Большая Лагуна». Пусть меня проглотит сам дьявол, если кто-нибудь из вас когда-либо пил что-то подобное. — Выпалив все это единым духом, Френсис замолк. Гости зааплодировали и потянулись за стаканами… Инспектор сказал:
— У Новой Гвинеи вчера поймали тигровую звезду.
— Это вас очень тревожит?
— Не больше, чем все остальное. Я отдал распоряжение вести наблюдение за дном в районе всего Большого рифа.
Наташа вспомнила выражение лица Дэва Тейлора и не могла сдержать улыбку.
— Дэв умеет принять гостей, — прочитал ее мысли и ответил Чаури Сингх.
— Как это вы… — начала было Наташа.
— Извини меня, я опять читаю твои мысли. Все от усталости. Мне следует отдохнуть тридцать минут. Отрешиться от всего.
— Погрузиться в нирвану.
— О нет, Натали. Все не так сложно. Надо только сосредоточиться на чем-то отвлеченном, например, на полете чайки, воссоздать его или вообразить себя рыбой, волной, облаком…
— Совсем просто, Пьер. Иду на посадку.
— Опускайся в малую гавань. Еще раз извини. Я опять подслушал твою мысль: почему у индийца двойное имя — Чаури Сингх и Пьер?
— Да, я подумала так.
— Чаури Сингх традиционное имя, его дают первенцу в нашей семье. Так звали множество моих прапрапра-дедов. Мама у меня француженка, и она назвала меня Пьером. Мама моя иногда приезжает к нам. Она художница по тканям.
«Колибри» повисла над группой мелких островков в окружении рифов. На самом большом островке, площадью около квадратного километра, в густой зелени белели крыши строений. Волноломы соединяли рифы тонкой линией, образуя два вместительных ковша, где стояло десятка три яхт разных типов, от могучих океанских «Сирен» с тридцатиметровыми мачтами до крохотных спортивных «Чаек» с ограниченным районом плавания.
— Опускайтесь в малый ковш. Сейчас туда входит «Тайфун», наша патрульная яхта; они также вытащили тралом небольшую тигровую звезду, увидите, что это за создание.
Наташа нажала на клавишу автоматического спуска, и «Колибри» заскользила по спирали вниз.
Доктор Мокимото не любил, когда его сотрудники надолго покидали институт. Он говорил, что тогда рвутся или, по крайней мере, до предела натягиваются связующие нити: «Образуется пустота, которую невозможно ничем заполнить. Человек неповторим, его нельзя заменить. Можно только примириться с потерей. Допустим, вы мне не нужны пока, но все равно ваше присутствие здесь, поблизости, помогает мне, так как я знаю, что вы рядом и можете всегда прийти на помощь». — «Но существуют идеальные формы связи!» — возражали ему. «Да, но все это копии. Ничто не может заменить оригинал…»
Сейчас, подъезжая к космодрому, Вера представила себе лицо своего учителя и улыбнулась. Профессор долго напутствовал ее, предостерегал от возможных и мнимых опасностей. Взяв ее за руку на прощание, он сказал:
— Вера, пожалуйста, прошу тебя, не выходи в открытый космос. Сейчас стало модным плавать в пустоте.
— Да разве я решусь на это? — спросила она его.
— О, не решайся! Никогда не решайся… Профессора мучило сознание, что он направляет слабую девушку в такое опасное путешествие. Мокимото не любил космос, даже воздушным транспортом воспользовался всего один раз — когда получил известие о болезни внука. Он предпочитал древние способы передвижения по земле и воде. На «Сириус» уже летали три его ассистента, а оазис в космосе по-прежнему находился на грани гибели. И вот он с болью в сердце решил отправить туда свою любимую ученицу.
