И сразу маленькая незадача. Одна девица низкого звания Лизавета по залету от дворянского сынка Эраста в Пруд бросилась и утопла.
Ну, обратно освящение, городничий, ведро водки и другой ингредиент праздника.
И одна девица Аленушка, тоже низкого звания, повадилась сидеть у Пруда в ожидании с турецкой кампании солдатика Иванушки. Но не дождалась по случаю убиения и тож в Пруд жахнула.
Ну, сами понимаете: освящение, ведро, ингредиенты…
А на следующий день один мужик из немцев по имени Веверлей пошел на Пруд купаться, оставив дома законную жену Доротею. Знамо дело, из немцев. И утоп. Потому что плавать в Пруду не умея, привязал к ногам, немчура тупая, пару пузырей. И нырнул. И голова – под водой. А ноги с пузырями – над. А ногами немцы дышать не обучены. Вот он и утоп.
Ну, значит, опять процедура… И только батюшка поднес лафитник ко рту, как почтарский оголец бегом приносит телеграмму: мол, графиня изменившимся лицом бежит к Пруду. А чего бежит, из телеграммы неизвестно, лишние слова денег стоят.
И Петр Дормидонтыч Кузяев, купец 2-й гильдии по суконному делу во избежание дальнейших самоубийств Пруд приказали засыпать.
И засыпали.
И на пустом месте решили Петр Дормидонтович Дом приезжих соорудить, потому как рядом с вокзалом.
И соорудили. И освятили. И городничий. И ведро водки. И другой ингредиент праздника.
И назвали Дом приезжих названием странным, неведомым, но красивым.
И году эдак 1925-м в него вселился поэт Сергей Есенин…
Что-то с сердцем? Да так, ничего… Недостаточность митрального клапана, дистрофия миокарда, ишемийка какая-никакая… А что вы хотите в 74 года? Ничего не хотите? Тогда чего вы идете рядом со мной и задаете вопросы, которые вас никоим образом не касаются?… Ах, вы не задаете вопросы?! А почему вы не задаете вопросы? Вы что, прямо все обо мне знаете? Не знаете? Так почему тогда идете рядом? Ах, это не вы идете со мной рядом?… Это я иду с вами рядом? Бегу за вами? Как я могу бежать за вами? С моими ногами? Вас не интересуют мои ноги? И мой облитерирующий эндертерит вас не интересует? А сколько стоит «Плавикс», вы знаете? Не знаете? А как от него язва горит, тоже не знаете? И что против «Плавикса» лучше «Омеза» ничего нет, тоже не знаете?! Как?! Вы не знаете, что «Карведилол» лучше брать по 12,5 мг, а не по 6,25? Ну как же, батенька, вы не знаете, что чем больше дозировка, тем дешевле?… Что надо просто разломать не на две, а на четыре части, и получится дешевле? А «Карведилол» лучше с «Кораксаном» идет? О, да вы просто неофит по части ишемии. Кишечной, кардио- и церебральной. Но «Кораксана» в перечне бесплатных нет. И остальных восьми тоже нет… О снотворных говорят, вставайте на учет в ПНД… Нет, часа полтора-два дремоты я за ночь набираю… А как спать, когда мысли, мысли, мысли… Вас не интересуют мои мысли? Нет?…
Как я жил?… Нет…
Как я живу?… Нет…
У меня трое детей? Нет?
Пятеро внуков? Нет?…
Я давно-давно-давно-давно их не видел? Нет?…
Ну хоть что-то вас во мне интересует?! А, это… Кончились сосиски.
Кончились…
Все сосиски кончились!
До конца!
Так что беги, песик, беги…
Двуспальная кровать была готова к бою: что характерно, обе стороны готовились к нему весьма обстоятельно. Были заготовлены соответствующие напитки и еда, соответствующая напиткам, в пределах имеющихся в наличии денежных купюр. Он был весьма вальяжен и одет не без претензии: на нем были шевиотовые брюки-галифе мышиного цвета производства США, сорочка-апаш в горошек и роскошный черный бант. На ней – крепдешиновое красное платье с небольшим вырезом на груди, коричневые фильдеперсовые чулки на пикантных подвязках и роскошный красный бант на черной с блеском косе. Она была очаровательна в своей невинности, а он глядел на нее с улыбкой опытного ловеласа.
Он разлил по темно-зеленым бокалам напиток, соответствующий потраченным средствам, и разложил по тарелкам севрского фарфора еду, соответствующую напиткам. Они чокнулись бокалами, слегка отставив мизинец. Он – левый, потому что был левшой. И выпили. А потом закусили. А потом он отнес бутылку из-под «Дюшеса» и тарелку из-под эклеров со Столешникова переулка на трюмо. После чего он посмотрел в ее ждущие глаза и взял ее за дрожащую, слегка влажную ручку. И так они сидели долго-долго, и им этого было вполне достаточно для счастья. А потом пришли родители и развели их по разным домам. Через пятнадцать лет он и она снова встретились. Была та же самая двуспальная кровать, были напитки… была еда… Он был весьма… Она… Мизинец… И всё произошло, как это и положено для двадцатилетних молодых людей. Но это было уже совсем не то… Как в первый раз… Пятнадцать лет назад…
И в воздухе сверкнули два ножа. Пираты затаили все дыханье…
Иеринарх Владимирович и Панегирик Николаевич сошлись в споре по поводу принадлежности строения № 8 дома 287/124, что на углу улицы Брандмайора Никитина и Второго Большого Смазочного переулка к ДЭЗу № 16 (позиция Иеринарха Владимировича) и ЖКГБ № (секретно) (позиция Панегирика Николаевича).
