Планы фюрера выходили далеко за рамки окончательной ревизии Версальского договора. Это были претензии на установление мирового господства. Глава Италии Муссолини в 1925 году (впервые фашистская партия была создана именно в этой стране в 1923 году) заявил о создании Итальянской империи и о превращении Средиземного моря в «Итальянское озеро». В 1935 году Италия напала на Абиссинию (Эфиопию).
И что же? «Демократические» государства промолчали.
В преддверии Мировой войны Гитлер сколачивал блоки из своих союзников, несогласные с его политикой страны он оккупировал, «нейтралов» путем дипломатических рычагов приводил к прогермански настроенным режимам. В круг его влияния таким образом попали десятки государств.
На фоне территориального разбоя Гитлера в канун войны уже было видно, что он последовательно реализует долговременную программу создания расистского милитаристского государства с перспективой захвата жизненного пространства на Востоке, прежде всего за счет Советской России. Возможность союза с Россией Гитлер исключал как бессмыслицу.
Советскому правительству были известны истинные замыслы гитлеровского руководства до и после заключения 23 августа 1939 года советско-германского пакта о ненападении.
Один из таких документов, раскрывающих сущность реального отношения к любым государствам мира, оказался в Кремле сразу после его появления 18 декабря 1939 года.
Это было выступление Геббельса перед узким кругом сотрудников его пропагандистского ведомства. В нем он однозначно расставил акценты в отношении союзников третьего рейха и сателлитов, противников и врагов:
И действительно, явно провокационной была политика Запада в отношении Советской России в канун Второй мировой войны.
Речь идет о срыве англо-франко-советских переговорах по защите мира в Европе.
Вывод о провале не может не удивлять тех, кто ратовал за отражение агрессивной политики Гитлера: конкретные предложения советской стороны были отвергнуты; Англия и Франция последовательно занимались попустительством германской оккупационной политике как в Западной Европе, так и на Востоке ее; советская сторона однозначно понимала, что англо-французская политика заключается в том, чтобы дать понять Гитлеру: у СССР нет союзников, СССР изолирован, на СССР можно нападать, не рискуя встретить противодействие со стороны англичан и французов.
В этой обстановке Советское правительство оказалось вынужденным сделать свой выбор и заключить с Германией пакт о ненападении.
Этот выбор стал весьма дальновидным шагом советской внешней политики при создавшейся тогда ситуации грядущего вторжения гитлеровских войск в Польшу.
Еще в годы войны государственный чиновник высокого ранга в американской администрации отдал должное шагу советской стороны в вопросе заключения «пакта Молотова-Риббентропа».
Заместитель госсекретаря США С. Уэллис так оценил его появление за несколько дней до начала Второй мировой войны:
