Святой отломил деньги и придавил их к настольному календарю общей тетрадью.
— Воробей, я сматываюсь.
— Торопишься?
— Паренька одного в гости жду.
— Всего хорошего, шлепай.
В коридоре Олег сунул «ПМ» под мышку и, пошевелив корпусом, взмахнул руками: «Удобную штуку менты придумали».
Дождь, катая по асфальту градинки, барабанил веселее. По направлению к его дому вышагивала высокая сутуловатая фигура в черной болоневой куртке с капюшоном на голове. «Кажется, Беспалый», — свистнул Святой. Женька обернулся и, заметив его, стоящего на лестнице под козырьком здания, побежал.
— Льет, как из ведра, я до тебя рулю.
— Планы чуть изменились. Шагнем в «Кристалл», до моей хаты пока доберемся, промокнем.
— Мне все равно.
И они рванули в ресторан. Отряхнувшись от влаги небесной, устроились ближе, к эстраде.
— Хряпать будешь?
— Нет, и тебе не советую.
— Что так?
— «Ханкой» уколешься?
— Готовая?
Беспалый светанул два заряженных шприца.
— Аида в туалет, вмажемся и потолкуем?
— Нина?! — подозвал официантку Олег, — чай с лимоном, покрепче и погорячее.
— Ужинать будете?
— Спасибо, все равно, — чуть было не сказал, что выблюем, Святой — шоколад есть?
— Имеется.
— Две. Пять минут спустя, обжигаясь горячим напитком, Женька жаловался Олегу.
— Я на положении в поселке, вся шпана подо мной. Что прикажу — сделают, но понта никакого. Колются, траву курят целыми днями. Ничего серьезного с ними не замутишь, все без денег сидят. Как освободился, так вот в этих лантухах — и брожу до сих пор, — потеребил он лежащую на коленях курточку. Возьми меня на делюгу, оденусь хоть по-человечески. Перед женой стремно, за детский садик заплатить нечем, а бывает, что дома и жрать нечего Хорошо, что ее родственники нас подкармливают немного.
— Ты ведь с Костей на дело не пойдешь?
— Нет.
— А я без него, как без рук. Он хоть и мент бывший, но дерзок и в этом ему не откажешь.
— Послушай меня еще минутку, — стал заезжать с другой стороны Беспалый, — в Чите на положении Культурный, он попросил меня Первомайск поднять. У нас в поселке восемь магазинов, я имею в виду коммерческие, барыги — нос в табаке поживают. Один только «Юникс» по-моему, всех нас прокормит. У меня шпаны море, у тебя банда крепкая, давай объединимся? Пора коммерсантов загнать туда, где им и положено по жизни сидеть.
«Ханка» слепляла веки и приятно тошнотворила. Обмакнув дольку лимона в сахар, Святой запихал ее в рот.
— Оружие у вас какое?
— Пока вообще нет.
— Дело поправимое, — успокоил он Женьку, — мы на деляну собрались, вернемся, замутим.
— Вместо меня Кота берешь?
— Его.
— Дай тогда монет, я вообще на мели.
Восьмого августа на машине Рыжего банда шныряла по Чите. Объект для работы снова выбирал Олег и опять осторожно. У комка по улице Бутина он неожиданно встретился с Весной.
— Здорово, Паха.
— Привет, Святой! Эдьку я иногда мельком вижу, а ты где тыришься? Говорят в Краснокаменске?
— В Первомайске.
— А-а, знаю. Рядом с городом. Что тогда редко навещаешь родные улицы?
— Часто, Паха, часто. Чем занимаешься сейчас, воруешь или рэкетсмен?
— Крутил наперстки на рынке, а теперь вот у Калины в бригаде. Крыши делаю, этот магазинчик мой.
— Личный, что ли?
— Да нет, ты что! Смотрю, чтобы на него кроме нашей кодлы больше никто не наехал.
— Вроде как охраняешь?
— Вроде так. Ты-то как бываешь?
— В артели вкалываю, в Иркутской области.
— Хорошо зарабатываешь?
— Меньше тебя конечно, но на жизнь хватает.
— А как тюрьма, мать родная?
— От нее конечно никуда не денешься, — в улыбке поднялась верхняя губа Олега.
— Весна! — окликнули его в форточку комка.
— Не обижайся, Святой, я побежал.
В два часа мясо — молочный магазин, вытолкнув из себя последнего покупателя, закрылся на обед и, приткнув «жигуленок» между сараев проходного двора, подельники шутя и не особо торопясь, направились к нему.
— Братан?
— Че?
— Грузчиков в такой лавке парочка, наверное, трудится, на тебе они на тебе и Косте. Я с Лехой остальными займусь.
— Мне что делать?
— Ты, Вовка, самое главное никого не убей. Ни за тем мы туда идем, а орать можешь сколько душе угодно. Кот, выдерни с его обреза патроны на всякий пожарный.
Выбив ногой доску в заборе, первым в безлюдную ограду продмага нырнул Эдик, за ним остальные. Надев маску, Олег вытащил пистолет и, передернув затвор, почесал стволом переносицу.
— Шустрее, — поторопил он приятелей.
— Все, — наконец натянул шапочку до подбородка Ветерок и поднял лежавший на ступеньке деревянного крыльца обрез. Святой потянул ручку двери на себя.
— Вот, кобылы, изнутри закрылись. Рукояткой «шабера» он остервенело забарабанил в ставень прикрытого окна и через минут из-за глухой двери откликнулись.
— Кто там?
— Свои!
— Кто «свои»?
— Много будешь знать, скоро состаришься.
— Пожарная инспекция, — впрягся в диалог Костя.