— Меня к вам Ловец отправил. Дела такие — в Чите новый аэропорт строят, через него с Аляски самолеты транзитом на запад пойдут. Чечены хотят лакомый этот кус себе урвать. Мы с ними по доброму хотели договориться, но они на стрелку с оружием прикатили. Базарят, что если мы им порт по-хорошему не отдадим, то всех нас перешмаляют. Война, короче, назревает, помогайте?
— На стрелке они с каким железом были?
— Наглые псы, с АКээмами, в кожанках, очках черных, как американцы, правда, голоушие, словно китаезы. Сначала аэропорт хапнут, потом дальше попрут. Находку так же брали, сейчас там сами знаете, что творится.
— Когда выезжать?
— Давай, Олега, сегодня.
— Сегодня не получится, мы почти все под подпиской о невыезде ходим, так что сутки на то, чтобы ментам нашим откорячку двинуть, по любому нужно.
— Тогда завтра, но это в край.
— Где в городе словимся?
— По Ленина блатхату знаешь? Ямой ее кличут.
— Есть такая.
— Вот там, завтра в одиннадцать вечера. Ночевать там опасно, но мы вам другую квартиру подготовим. Оружие, какое у вас есть, прихватите, и мы вам еще подкинем.
— А вы че там без нас справиться не сможете? — на кончик иглы наматывал «метлу» Слепой.
— Чита вроде большая, триста с лишним тысяч, бродяг море должно быть.
— Да вот видишь как — развел руки Секретарь — коснулось серьезного и блоть, словно мыши серые по норам, затырилась. Вы не поможете, что ли?
— Мы че, на мышей что ли похожи?
— Извини, не то сказал.
Ночью Секретарь свалил. Следующим стылым февральским вечером засобирались и остатки банды — на утренней электричке в Читу уже уехали Сэва, Кореш, Десяток и Агей, зацепив с собой почти все оружие первомайской бригады. Все вроде было сделано.
Куда и зачем уезжает, жене Святой не сказал. Максим крутился на танцульках, Игорешка старательно зубрил стихотворение по литературе, у батареи отопления в зале сопела Линда. Ощущения, что покидает свою уютную семью навсегда, не было. Олег, стараясь не шуметь, выскользнул в коридор, так же бесшумно притворил за собой дверь и растворился в новом и старом, добром и злом мире.
Подкатились к Костиному дому. Святой видел, как подельник показался из подъезда и пошел ему на встречу.
— Кот, может, паровозом в Читу махнешь?
— А что в машине места нет?
— Место-то имеется, но там Слепой с Женькой. Ты ведь их потрухиваешь — и я с Эдькой, меня ты тоже шугаешься.
— Олега, скажи, положа руку на сердце, после бойни с чеченами, мне грехи мои ментовские простятся? Ведь я за общее и воровское воевать иду?
— После всей этой каши. Костя, можешь любому смело пасть заткнуть, это я тебе говорю.
— Тогда погнали, — решился Кот.
В город вкатили в половине одиннадцатого, а спустя тридцать минут были на Яме. Секретарь их уже поджидал.
— Вы что, всего впятером?
— Нет, четверо уже с обеда в Чите.
— Оружие привезли?
— Привезли.
— Где оно?
— Ты че в натуре, качаешь меня, как на допросе, тут оно, в городе.
— Извини, Олега…
— Да за. бал ты со своим извини, ночевать где будем лучше, скажи?
— Придется вам эту ночь по своим хатам перетыркаться, у нас ничего не готово. Завтра по утру за городским кладбищем стрелка будет, ровно в одиннадцать, не опаздывать.
— Хазы нет, зато на стрелку не опаздывать, понятненько, это все?
— Не обижайся, Олега, там все решим, а не опаздывать потому, что на стрелку все авторитеты области соберутся.
«Это для тебя, комсомолец, они авторитеты, но не для моей бригады».
— Тебя утром где искать?
— У родителей в «Северном».
— Без пятнадцати одиннадцать будь на стреме, я за тобой забегу — попрощался он с первомайцами.
Матери приснился страшный, но самое главное — цветной сон, которым она верила.
— Тебя, Олежка, ночью видела, — ворочала она на сковороде оладушки — лежишь будто бы то ли на снегу, то ли на простыне белой, зубы сжал, аж скулы заострились и весь в крови.
— С головы до пяток что ли?
— Не хохми…
— А ты настроение себе с утра не порти, день — то сегодня смотри какой расчудесный, двадцать третье — день Советской армии. Батяня — то поди уже в винополке морозится?
Нугзар объявился, как вчера и обещал. Устроившись в его воняющей дамскими духами «японке», братья дунули на кладбище. Никого еще на поле не было и только в одинокой «Тойоте», прижавшейся ближе к заснеженным елочкам, под мелодичный треп магнитолы дымили Весна с Калиной.
— Чечены — суки, из города их, собак, гнать нужно метлой поганой. Среди них воров нет, никогда не было и не будет. Кто за то, чтобы им Читу отдать, можете отсюда валить.
Культурный помалкивал, казалось, он не одобряет сказанное Ловцом, но и был не против войнушки, Молчали и все остальные. Поле как будто вымерло, шпаны была тьма, но тишина стояла гробовая.
— Лупим чеченов?
— Мы готовы — прихлопнул ладонями Святой. И вслед за его словами блатных, наконец, прорвало, «стрелка» зашумела, загалдела.
— Тихо! — облегченно выдохнул Гриха. — Чечены живут на турбазе «Акация», что за городом. Вот первомайская бригада, она все сделает. Наша задача устроить им грамотный отход. Жгнем нерусских сегодня, завтра может быть поздно.
— Оружия у нас маловато для такой акции, Секретарь говорит они там все с автоматами.
