К его удивлению, за калитку вышел не дядя Вася, а какой-то незнакомый субъект, тощий, неприятный, с мятой физиономией.
— Куда, фраерок, собрался? — приветствовал субъект Степана.
— Не к тебе, — отрезал Степан. — Пусти. Я к Оксане.
Но субъект уже загородил ему дорогу и ухмыльнулся.
— А тебя здесь не ждут. Ты в курсе?
— Не тебе решать, ждут меня здесь или нет, — огрызнулся Степан и слегка подтолкнул типа. — Пропусти.
— Ой какой шустрый!.. — издевался тип. — А вот мне-то как раз и решать.
— Кто ты ей? — напустился на него Степан. — Брат или сват? Рожей не вышел!..
— Звать меня Дрын, — поведал субъект, и я ей больше, чем брат. Я — товарищ ее будущего мужа. Понял?
Степан едва не рассмеялся.
— Оксана выходит замуж за зека? Такая девушка — за… — Он покривил губы, даже не зная, какое слово подобрать. — Ой, да не смеши ты меня… Позови ее, слыхал?
Но Дрын больше не склонен был ни улыбаться, ни говорить по-доброму. Он набычился, надулся, глазки его загорелись.
— Ты че, не понял? — тихо, с угрозой проговорил Дрын. — Оксана твоя — воровская невеста. Еще раз придешь сюда, мы тебя на ножи поставим.
Оксана вышла, услышав голоса:
— Степан, уходи, — сказала она, до странного спокойная. — Я прошу тебя — уходи.
— Никуда я не уйду! — уперся Степан.
Теперь, по крайней мере, ситуация была ему ясна. Оксана за него беспокоится, вот и просит. А Дрын внаглую угрожает. Но что может какой-то Дрын? Он же мелкий уголовник…
Однако Оксана настаивала:
— Степушка, все правда. Я выхожу замуж… За кого укажут. А ты больше не приходи сюда.
И она скрылась в доме.
Дрын торжествовал и не скрывал этого:
— Все понял, голубь сизокрылый? Вали отсюда, пока ноги не выдернул.
Степан повернулся и медленно побрел прочь. Перед глазами у него плавала тьма. Ну как же так!.. Оксана — такая чистая, такая милая. Ей действительно учиться надо, а не замуж выходить за потасканного, побитого жизнью мужика, который отмотал срок и теперь желает супружеской ласки. И как так можно — чтобы принудить свободного человека, молодую женщину к подобному позору!..
Но она сказала «уходи»… Значит, даже не надеется.
В своих безнадежных странствиях Степан добрел до аэропорта и там завалился в буфет.
…Он возвращался к Авдееву, едва соображая, где находится и что делает. От него разило водкой. Бутерброды в буфете закончились раньше, чем водка. Ноги Степана заплетались, однако он четко выдерживал направление. Авдеев подобрал его на улице. Он беспокоился за квартиранта: обычно Степан не уходил на ночь глядя и не возвращался за полночь.
— Ох, как тебя развезло-то! — сочувственно проговорил Илья Ильич, втаскивая до беспамятства пьяного Самарина в квартиру.
Самарин рухнул на диван и провозгласил:
— Я в полном порядке, дядя Илья!
— Вижу уж, в каком ты порядке, — добродушно заметил Илья Ильич. — Иди в сортир, проблюйся. И радуйся, что Марты дома нет. Ох, и устроила бы она тебе взбучку!..
Марта терпеть не могла пьяных. «Слишком многих хороших людей водка проклятая погубила», — приговаривала она. Выпить «аккуратненько» на праздник или принять рюмку «для аппетита» перед ужином — это она мужикам охотно прощала. Но пьянство… Да еще молодого парня! В каждом юноше Марта видела своего сына. У нее аж сердце холодом обливалось, когда она представляла себе, что один из них может сделаться алкоголиком. «Лучше уж тогда сразу ему камень на шею — и в воду», — прибавляла она со страданием.
Самарин последовал совету Ильи Ильича и возвратился в общую комнату («залу») уже сравнительно трезвым, с мокрыми волосами, переодетый в свежую рубашку.
Илья Ильич поставил перед ним стакан крепкого горячего чая.
— А теперь рассказывай, какие жизненные невзгоды привели тебя в столь плачевное и противное человеческому достоинству состояние.
Степан беспомощно моргал. Он не понял фразы.
Илья Ильич уточнил:
— Начнем с главного. Ты с радости или с горя?
— А… — протянул Степан. — С горя. С самого настоящего! С горького!
Авдеев глянул на него исподлобья мягким и теплым взором. Под этим взглядом любой бы растаял и выложил ему всю подноготную. Степан не стал исключением.
— Я влюбился в одну девушку, дядя Илья.
— А, — протянул Илья Ильич. — А она что же — отказала?
— Можно и так сказать… Она меня, думаю, тоже любит, но она другому отдана. И будет век ему верна. Иначе нас всех поставят на ножи. За вора ее отдают, представляете? Воровская невеста. Мне так и сказали.
— Давай подробней, — насторожился Авдеев.
— Куда уж подробней, — вздохнул Самарин.
Он описал Дрына, его внешность и манеру говорить, попытался даже изобразить его ужимки. Авдеев мрачнел все больше и больше. Дрын был классической шестеркой, только вот чьей?.. Разговаривать не с Дрыном надо…
На следующий день к Ивлевым явился новый посетитель. В хорошем пальто, в кепке, уверенный в себе мужчина лет пятидесяти. Дрын, как сторожевой пес, выскочил к нему навстречу.
— Ты к кому, дядя?
Авдеев смерил его взглядом. Дрын был похож на собственную карикатуру — Степан очень похоже изобразил его.
— Закрой рот, зубы простудишь, — медленно проговорил Авдеев. — И зенками меня не сверли, у меня папа не стекольщик.
