Такая жизнь – на пределе человеческих и технических возможностей – неделю. Внезапно, как это бывает в Заполярье, буран унялся. Последний день до Ямбургского месторождения тащились при ясной безветренной луне и крепком морозе. Остановились на берегу скрытой подо льдом речки с длинным, извилистым, как змеюка, названием Нядюмонтопоепокояха.
«Терра инкогнита» – неизвестная земля.
Хотя… Какая она, к черту, «инкогнита»? Ежели исхожена, излетана геологами вдоль и поперек, а под земной твердью найдены несметные запасы углеводородов?
Первопроходцами Ямбурга являются «медвежатники». Это от названия месторождения – Медвежье – их так романтически до сих пор величают. В повседневной жизни были они работниками славного производственного объединения «Надымгазпром», где генеральным директором в ту пору стоял Владислав Владимирович Стрижов. Директор Стрижов – замечательная личность, способнейший командир газового производства. Когда в начале семидесятых пошел «большой газ» Западной Сибири, именно Стрижову доверили возглавить флагманское газодобывающее предприятие страны. Он мыслил широко, творчески. Азартно спорил с начальством. Медвежье только набирало свои обороты, а он уже думал о перспективе – о подходах к Уренгойскому и Ямбургскому месторождениям. Был убежден: во избежание неразберихи, грубых ошибок и просчетов «пионерного периода», когда как бы закладывается «фундамент» разработки месторождения, газовикам следует самостоятельно, намного раньше строителей Миннефтегазстроя, выходить на новые газоносные площади. И начинать работу по созданию базы.
Но «верхи» строжайше запрещали своевольничать.
В 1973 году, однако, он со своими единомышленниками претворил свой замысел в жизнь. Тайно, без министерского благословения, высадил десант на Уренгойский плацдарм и приступил к его обустройству. Средства на это дело по крохам собирали из собственной прибыли предприятия. Через год «тайна» раскрылась. Начальство гневалось. На Стрижова посыпались строгие взыскания. Но спустя короткое время стало ясно: если бы не Стрижов со своей «идеей опережающего выхода», не было бы пуска в эксплуатацию в 1978 году Уренгойского месторождения!
Когда настал черед Ямбурга, Владиславу Стрижову уж никто не мешал. Помогали ему в подготовке нового «опережающего выхода» такие известные ныне руководители газового производства как Александр Ананенков, Зульфар Салихов…
И Ямбург «заговорил» раньше намеченного срока! До самого пуска «двойки» – газового первенца месторождения – активно содействовал генеральный директор вводу в разработку этой уникальной «кладовой» углеводородов.
Начальство его не любило. Торопливо как-то спровадило на пенсию, хотя полон был энергии человек. Оттого, наверное, и умер он рано. В безвестности.
Прошли годы. Восторжествовал «закон справедливости»! Помнит Газпром своих сынов. На Ямале стоят бюсты Владислава Владимировича. О нем пишут книги, его именем называют улицы и площади…
Раскинулось море. А по волнам… заводы плывут!
Это было смелое и неординарное решение.
За рубежом, в той же Америке, практикуется суперблочное строительство и транспортировка по воде. Но там иные, более комфортные условия, хотя и блоки под тысячу тонн. А у нас? Экстремальные! Доставить по рекам и морю более двухсот блоков для промыслов Ямбурга (кстати, масса каждого из них – от 120 до 430 тонн) – непростая задача даже для «накатанной» практики.
А тут – в первый раз!
Ни на одном месторождении страны объекты промысла еще не строились из «суперов».
Но и резоны были немалые: метод хотя и технически сложный, но прогрессивный, он даст большой экономический эффект. В начале 1981 года Мингазпром принял предложение СибНИИгазстроя о применении блоков – понтонов. На стапелях Тюмени приступили к монтажу и сборке отдельных звеньев установки комплексной подготовки газа (УКПГ) и подъему их на плавающие понтоны. Чтобы потом на Ямбурге они соединились в единое целое.
