— Платон Михайлович, — с жалостью сказал Федор Федорович, — я вам сейчас скажу одну умную вещь, только вы не обижайтесь. Если человек из действующего резерва, да еще с хорошей биографией, да не откуда-то, а прямо из Кремля, трудоустраивается в коммерческую структуру, это означает только одно. Что хозяева этой структуры раз и навсегда получили полную и вечную индульгенцию, что все их грехи списаны и забыты, что творить они могут все, что им заблагорассудится, и «крышей» их отныне и вовеки является самое что ни на есть наивысшее руководство нашей многострадальной родины. Понимаете меня? Ваши три миллиона никакие не таганские забрали. Есть и покруче. Им ведь, по большому счету, все равно у кого брать. Но к вам лично у товарища и коллеги моего, Васи Корецкого, есть особое пристрастие. Отсюда и все ваши неприятности. Думаю, что на Кирсанова кто-то из его ближнего окружения выходил, потому и пальбу устроили. А банк взорвали на всякий случай, чтобы запас времени обеспечить.
Вдруг у вас еще какая-нибудь светлая мысль появится, а им надо успеть деньги за рубеж скачать. Тут ведь плановое хозяйство — не шуточки.
В дверь всунулся администратор.
— Платон Михайлович, Ахмет по сорок шестому…
Платон схватил трубку и нажал мигающую кнопку на клавиатуре телефонного аппарата.
— Привет, — сказал он в микрофон, — спасибо, что позвонил… Я позвонил?.. А… Ну да… Как у тебя дела?.. Отлично… отлично… Молодец… Нет-нет, сейчас никак не смогу… Молодец… молодец… Ты когда возвращаешься?.. Ага… Слушай… Ты мне как-то рассказывал про этого… про Фрэнка… помнишь?.. Как у тебя с ним?.. Да… Да… Нет, проблем нет… Просто так… У него вроде банк есть, да?.. А еще что?.. Так… так… Интересно… И в Измайлове тоже?.. Понял… понял… Ты когда возвращаешься?.. А можно сделать так, чтобы ты сегодня вылетел, прямо сейчас, и сразу приехал ко мне? Сюда, в клуб. Можно?.. Что?.. Ерунда! Я сейчас пришлю самолет, тебе сообщат. Садись и вылетай… Ты где?.. Это где?.. В Сохо?.. Ну будь там, два часа еще продержишься?.. Тебе Мария сейчас позвонит, скажет номер борта… Или в гостиницу… Ты где остановился?.. Нормально… Молодец, молодец… Все, обнимаю тебя… Что?.. Виза?.. Ерунда, оформим новую, и завтра же полетишь обратно… Обнимаю тебя. Пока.
— Эй! — крикнул он администратору. — Свяжитесь с Марией, срочно. Пусть закажет чартер в Лондон и сюда в Москву. И пусть позвонит Ахмету по этим телефонам, скажет номер борта и когда вылет. И пусть пошлет кого-нибудь из девочек, чтобы взяли его паспорт, у него виза одноразовая. Чтобы завтра утром была новая виза, он должен обратно лететь. Самолет пусть ждет… часов до шести вечера… Больше нас не беспокойте. Только если Ларри позвонит.
Ахмет возник в клубе далеко за полночь. Отпущенный Платоном Федор Федорович доедал в банкетном зале десерт, а сам Платон сидел у себя в кабинете и что-то чертил на бумаге, игнорируя телефонные звонки и отмахиваясь от периодических визитов администратора. Когда доложили о появлении Ахмета, Платон встрепенулся и приказал немедленно позвать Федора Федоровича.
— Я с ним сам буду говорить, — сказал он. — Вы послушайте. Есть одна идея.
Федор Федорович пристроился в углу и приготовился слушать.
Участие в конференции, проводившейся в Лондоне Институтом Адама Смита, сказалось на Ахмете положительно. Он вошел в кабинет, распространяя изысканный аромат дорогого одеколона, и от его длинного, оливкового цвета пиджака будто исходило сияние, отбрасывающее на лица Платона и Федора Федоровича блики потустороннего, заграничного света. В руках он держал продолговатую коробочку, отделанную светло-голубым бархатом.
— Дорогой, — проникновенно произнес Ахмет, троекратно целуясь с Платоном, — дорогой! Я так рад, что ты мне позвонил. Я по тебе соскучился, матерью клянусь. Всего три дня не виделись, а так соскучился. Посмотри, я тебе подарок привез. Нравится?
В коробочке лежали наручные часы «Патэ Филипп». Пока Платон разглядывал часы, Ахмет оглянулся и обнаружил в углу Федора Федоровича.
— Дорогой Федор Федорович, — восхитился он неожиданной встречей, — как хорошо, что вы как раз здесь! А я думаю — завтра лететь обратно, как же я увижу Федора Федоровича? Я по вам так скучал, так скучал. Клянусь, если бы мы не увиделись, я бы никуда не улетел. Я вам тоже маленький подарок привез. Платон, дорогой, — обратился он к хозяину кабинета, — позвони, пожалуйста в свой звонок. Пусть мне принесут из машины маленькую кожаную сумку. Такую черную.
В маленькой кожаной сумке обнаружилась еще одна коробочка, но не с «Патэ Филипп», а с брегетом «Лонжин».
Усевшись за стол, потребовав чаю с вишневым вареньем, пирожков и рюмку коньяку, Ахмет долго рассказывал, какой богатый город Лондон, как его там принимали, как он нашел ресторан с настоящей каспийской черной икрой и как он познакомился в Сохо с девочкой из Санто-Доминго, от которой его и оторвал звонок Платона.
