помещении запланирован спортзал. Пристройки за последнее время росли, как грибы, заполнялись дефицитными материалами, оборудованием, накапливались резервы.
Молчание прервала ССК Харлакова. После Васьки Камардинова ее избрали
«президентом», памятуя о важности правления в крымском походе и ее жесткой хватке
трезвого организатора.
— Я тоже думаю, пора нам начинать что-то толковое и кончать с кустарщиной.
Голосую за предложение Антона Семеновича. За строительство нового завода. Кто «за» —
поднимите руку!
«За» были единогласно. Внутренним чутьем Харлакова поняла, куда склонилась чаша
весов. Дело сделано. Облегченно вздохнула. Антон Семенович выпрямился. В глазах
светились искры гордости, теплоты, благодарности. В них отражалась еще одна победа и
радость за своих ребят.
— Дорогие товарищи! С удовольствием передам ваше постановление председателю
правления коммуны товарищу Броневому. То, что мы приняли, очень серьезно и
ответственно перед нашими шефами, перед коммунистической партией, перед страной.
Отступать не будем.
Находясь в среде коммунаров, как равный им, я почувствовал в происшедшем что-то
особо важное, затронувшее и меня: здесь нет места веселенькой трепологии, это черта, за
которой не будет слов «не хочу», «не мое дело», «откачнись», «не буду», а будет только
одно: «не пищать!» А потом будет что-то такое новое, такое интересное, чего и не
выскажешь!
Что касается походной формы для девчат, то в этом неожиданно помог сам Соломон
Борисович:
— Я хочу спросить, а где же рыцари? Вы чреваты журавлями в небе, так не
выпускайте же маленькую синицу!
Первый по-детски засмеялся Антон Семенович. Все присутствующие знали мудреные
притчи Когана.
— И туфли будут?
— О, что такое туфли или балетки в этом мире разорения! — в кривой улыбке растаял
Соломон Борисович. — не скакать же девчатам босиком... по острым скалам...
Но его прервал Антон Семенович:
— Э, нет дорогой наш банкир, балетки само собой, а туфли — на парадный случай.
Совет командиров постановил выделить средства на юбки, береты, пояса и обувь. Из
кабинета мальчишки вышли, как истинные рыцари.
– 45 –
КРЫМСКИЙ ПОХОД
Поезд Харьков-Севастополь мчал коммунаров на юг. Позади остались недолгие
сборы, марш по харьковским улицам, посадка в вагоны. А после — бесконечные равнинные
степи, перелески, полоски рек и речушек, золото зреющих колосьев. Ночью кто-то сказал, что мы проехали Сиваш, но почти все спали. И вот мы на крымской земле! Настал день
теплый и солнечный. Мы торчали у окон, смотрели во все глаза, стараясь ничего не
пропустить. Мы уже знали, что Крым был последним оплотом белых армий в гражданской
войне, что едем по местам ожесточенных боев Красной Армии, загнавшей «спасителей»
Родины в мышеловку.
Постепенно даль закрывалась выросшими вблизи холмами. Поезд вползал в теснину
гор. Скрылось солнце, что-то загрохотало, усиливаясь эхом; стало совсем темно. Это первый
тоннель. После широкого простора здесь было как в каменном мешке. Тоннели чередовались
с открытыми просветами.
Кончился последний тоннель. В окна вагонов брызнуло таким ослепительным
сиянием, что заломнло в глазах, хотелось какое-то время не смотреть, чтобы привфкнуть к
свету. Впервые в жизни я увидел море, спокойное и бескрайнее, с белыми кружевами прибоя
на синем ковре. Мелькали чайки, падали вниз, окунаясь в бело-синее сияние.
В бухте, отражаясь в сине-зеленой поверхности, в солнечных бликах, спокойно
стояли стальные громадины боевых кораблей с грозными орудийными башнями, с
торчащими в небо широкими трубами: «Парижская коммуна», «Червона Украина»,
«Коминтерн», «Профинтерн», «Незаможник».
И, наконец, — севастопольский вокзал. Паровоз, прочистив глотку оглушительным
гудком, дымом и искрами из трубы, пошипев паром, лязгнув сцепами, еще раз богатырски
выдохнув, остановился. Выходили пассажиры с ручной кладью-чемоданами, сумками, мешками, отыскивали глазами встречающих, высаживались и мы, занимая место на перроне, не давая смять себя людскому напору.
Оставив на месте знаменную бригаду с зачехленным знаменем, сторожевой отряд для
охраны вещей и продуктов, по узким улочкам с каменными лестницами, падающими вниз, спустились на Приморский бульвар. Поразило множество моряков-краснофлотцев. Они, в
белых рубахах-форменках, с синими воротниками, в лихих бескозырках, в брюках-клещ, подпоясанных широкими ремнями, с ослепительно блестящими бляхами, наглаженные, чистые, загорелые, неторопливо проходили мимо нас, слегка раскачиваясь в свободной
походке.
Кто из нас не мечтал стать таким же моряком, бороздить моря и океаны! Это они —
настоящие хозяева светлого города Севастополя и быть им здесь всегда, во веки веков на
страже морских рубежей советского Юга!
