И заставил каждого из присутствующих высадить хотя бы по пуле. В мертвого или не мертвого стреляли – кто потом разберется. Главное, что все стреляли. Все кровью повязаны. И не водкой с кровью, а кровью настоящей.
Хоша пнул безжизненного Саида:
– Вот так, бля, будет со всеми!
Шестнадцатиэтажный дом был скучно-стандартный, обыденно-серый, в мокрых потеках, с неопрятно заляпанными швами между плитами, с самостройными, уродливыми конструкциями лоджий. В этом доме якобы проживала таинственная Вика.
Гурьянов поднялся на четырнадцатый этаж. Его встретила коряво исполненная на стене надпись: «Воины Апокалипсиса!» Слева лестничную площадку перекрывала массивная дверь, отсекавшая сразу три квартиры. Справа открывался проход в короткий коридорчик. Преодолев его, полковник очутился у обитой черным дерматином металлической двери с бронзовой табличкой «114».
Полковник прислонил ухо к двери и чутко прислушался. Присутствие дома хозяев всегда выдают какие-то звуки – радио, льющаяся вода, шаги, вздохи, пение под нос… Но в квартире никого не было.
Поняв, что ловить здесь пока нечего, Гурьянов отправился в ремонтно-эксплуатационное управление, где хранились данные на жильцов дома. В его кармане было удостоверение оперативного сотрудника МУРа. Подобные документы прикрытия сотрудники Службы использовали для проведения мероприятий на территории Российской Федерации.
– Здравствуйте, девочки, – сказал он, заходя в тесное помещение архива, где перебирали толстые книги две работницы РЭУ. – Вам помочь? С детства люблю копаться в бумагах.
– Это с чего это? – подозрительно осведомилась старшая из них – сухая и строгая, лет сорока. У ее напарницы – молоденькой толстушки – в глазах проскользнул нескрываемый интерес к мощному, плечистому мужчине.
– Уголовный розыск. – Гурьянов продемонстрировал удостоверение. – Нужно шестнадцатый дом просмотреть.
Вскоре он нашел что искал. Виктория Евгеньевна Урбанская жила одна в однокомнатной квартире, которую приобрела год назад.
Потом полковник отправился в местный отдел милиции. В паспортном столе отксерил форму один – данные на Викторию Евгеньевну Урбанскую. Посмотрел на фото – симпатичное лицо, немного удлиненное, большие наивные глаза.
Он вернулся к шестнадцатиэтажке, занял удобную позицию. И расслабился на лавочке.
Двор был почти пустой, не считая мамаши, выгуливавшей двух близнецов, похожих на колобков, в одинаковых комбинезонах, да троих мужчин, с матюгами и прибаутками красивших крыло ветхого «БМВ».
На часах без десяти четыре. Если эта Вика на работе, то ждать ее еще и ждать.
Затренькал телефон в кармане.
– Никита, ты где? – донесся в трубке голос Влада.
– Выставился под окнами Вики. Я пробил ее через РЭУ и ОВД. Теперь сижу. Жду.
Гурьянов намеревался прощупать барышню – может быть, походить за ней денек, установить, кто она, где работает, какие контакты. Можно подработать соседей – провести оперативную установку под легендированным предлогом. Заодно подключиться к телефону и установить жучок в квартире.
Правда, вести наблюдение в одиночку – занятие хлопотное. Но Гурьянову приходилось работать в куда более худших условиях. Например, проводить подобные мероприятия, когда тебя ищет полиция и служба безопасности страны заброски, а твою морду показывают по телевидению. А тут еще Влад может помочь.
– Сейчас у меня дела, – сказал Влад. – К шести подъеду к адресу.
Впрочем, Влада дожидаться не пришлось. Через пятнадцать минут Вика подъехала на малогабаритном «Рено Клио» яркого канареечного цвета, захлопнула дверцу и направилась к подъезду. Тоненькая, строгая, в тесном пиджаке, длинной юбке и туфлях-лодочках, устремленная вперед – настоящая деловая женщина.
А Гурьянов понял, что нужно действовать. Он поднялся со скамейки и быстрым шагом устремился вперед.
Он уже понял, что творится. Сработала отшлифованная за многие годы до совершенства способность видеть ситуацию в пространстве, представлять, как будут двигаться фигуры. А фигур он пока насчитал четыре: он сам, Вика и двое типов, которые двинулись за ней – широкоплечие сутулый атлет и лысый здоровяк. И эти двое шли на захват!
Где-то еще должна быть машина. Скорее всего, за углом примыкающего к шестнадцатиэтажке пятиэтажного дома.
Эти двое убыстрили шаг и настигли девицу, подхватили ее под руки. Бритоголовый что-то ей продемонстрировал – скорее всего, нож. Пистолет женщине показывать бесполезно. У женщин мышление конкретное. Она всерьез не воспринимает, что пистолет способен выбить из человека душу в два счета, хотя и знает это. А вот нож с острым лезвием – она знает, как хорошо он режет мясо.
Вика ойкнула, дернулась, и сутулый резко саданул ей кулаком под дых.
Во двор неторопливо въезжал зеленый «Москвич» с двумя бугаями в салоне. Вот и «контейнер» для жертвы.
Полковник, покачиваясь, двигался неуверенной походкой пьяного человека и протянул:
– Э, пацаны, а закурить есть?
– Вали отсюда, синяк, – бросил сутулый, мазанув по нему взглядом.
– Ты чего? За опарыша ответишь, – Гурьянов подошел ближе.
– Топчись своей дорогой. Мы из милиции, – кинул бритоголовый.
