Колев за короткое время посетил несколько заводов, строек, и кооперативов. Он пока лишь заглянул в «окошко страны». Но и того света, который блеснул перед его изумленными глазами, хватило с лихвою, чтобы проникнуть ему в самую душу. У него еще было своеобразное, не совсем понятное человеку, выросшему в социалистическом обществе, восприятие социалистической действительности. Он, например, не мог вместить в своем сознании мысль, как это люди могут зарабатывать деньги, не обманывая, не спекулируя, не грабя один другого, как это рабочий, крестьянин и «чиновник» равны перед властью и перед законом, и многое, многое другое… Но в каждом его слове чувствовалось, что все это было ему по сердцу, что все он принимает. Видно было, что солнце новой жизни народа глубоко заглянуло в его душу.
— Слыханное ли дело, — восторгался Колю, — тракторы свои выпускать будем!
«Будем!»…
Со мной говорил на своем родном языке болгарин!
— Значит, решили возвратиться на родину?
— Дума да не става! Что за вопрос?
— А как же отец?
— Думаю и его сагитировать. Хотя, наверное, трудновато придется. Он вряд ли поймет так быстро то, что понял я… Однако попробую!..
Я пожелал Колеву новой, счастливой жизни.
— Спасибо, братушка, — ответил он взволнованно, чисто по-болгарски.
Больше, чем золотой клад, — жизнь обрел человек!.. Чудесную социалистическую родину-мать!
Он был не первым, но и не последним.
