Солнце щедро золотило горы и лес. По синему небу плыли легкие пушистые облака. Широко и привольно было кругом, а в комнатке у Аносова всё вдруг потускнело, померкло.
Медленно шло время. Тихий вечер опускался на землю, и сквозь фиолетовую тучку солнце послало в комнатку свой последний теплый золотой луч. Аносов чего-то ждал. Внутренний голос шептал ему: «Погоди минутку, вот она придет сюда и всё расскажет…»
Предчувствие не обмануло. Еще не погас закат, когда неожиданно скрипнула дверь и на пороге появилась Луша. Сердце остановилось у него в груди от радости. Аносов протянул дрожащие от счастья руки и прошептал:
— Луша!
Она прислонилась к косяку двери и низко опустила голову.
Аносов подошел к ней, взял за руку. Длинные холодные пальцы ее дрожали.
— Лушенька, почему ты решилась? Полюбила парня? — задыхаясь от волнения, спросил он.
— Худого про него сказать не могу. Высок, статен, умен и мастер не последний, а любви не было и нет. Так батюшка решил, выходит, тому и быть! — слегка побледнев, тихо сказала она.
— А если я на тебе женюсь? — вдруг решительно сказал он.
Луша укоризненно взглянула на него:
— Не говори такого, Павлуша! Не быть этому! Одно дело сердце потешить, другое — жизнь прожить.
— Разве я тебе не нравлюсь? — тревожно спросил он.
— Еще как, милый ты мой! — жарко сказала она, зарделась вся и смущенно потупила глаза. Помолчав с минуту, продолжала с грустью: — А всё же понимать надо, что не пара я тебе. Не спорь! Не пойдешь против всех! И кержаки нас загубят, да и ты потом соскучишься со мной. Свяжу тебя по рукам и ногам, а дела уж не поправишь. И себя загублю, и тебе много напорчу. Ты еще встретишь свою суженую и не вспомнишь обо мне, сам над собой смеяться будешь. Не судьба нам, Павел Петрович. Не поминай лихом. И, распахнув двери, она решительно вышла во двор.
Бледный и растерянный, он стоял в дверях и смотрел вслед девушке. Луша двинулась к воротам, а Аносов продолжал взволнованно глядеть на нее, полный неясных, терзающих сомнений. Она шла, качаясь, как тростинка, в своем голубом кубовом сарафанчике. Павел Петрович одумался, нагнал ее у калитки, схватил хрупкую ладонь девушки и крепко сжал в своей. Ласковое тепло пошло по всему телу и согрело его сердце.
— Неужели уйдешь навсегда?
— А как же иначе, Павлушенька? Если вправду меня любишь, то пожалей сиротину, не рви мое сердце… — прошептала она и ниже опустила голову. Он видел бледное лицо Луши, на густых темных ее ресницах заблестели слезинки.
— Прощай, Павлушенька…
Девушка жарко взглянула на горного офицера.
— Ну, да ладно! — решительно сказала она. — Целуй, родной!
От петербургских приятелей начальник Златоустовского горного округа Татаринов дознался, что император Александр Павлович собирается совершить путешествие на уральские заводы.
Дошли слухи о том, что Турция, подстрекаемая английским правительством, усиленно готовится к нападению на Россию. Царь забеспокоился и сейчас много времени уделял осмотру оружейных заводов. Только недавно он посетил Тульские оружейные заводы и остался весьма доволен ими. Любивший парады и фрунт, царь увлекался также и хорошим оружием. В Златоусте по его инициативе отстроили фабрику холодного оружия; вполне естественно, что при своих объездах государь не преминет посетить и городок в горах. Это сильно взволновало Татаринова. Несмотря на то что Златоустовский завод прославился выделкой белого оружия, состояние его внушало серьезную тревогу. В своем докладе директору горного департамента расстроенный начальник Златоустовского округа сообщал:
«Все заводы ветхи, оружейные строения разбросаны и почти все валятся. Но, призвав господа бога на помощь, не буду унывать, но всеми средствами стараться украсить по возможности все селения, сквозь которые благоугодно будет государю императору проезжать…»
