Согласно брежневской историографии, накануне войны – особенно в мае и июне 1941 года – Красная Армия отнюдь не спала. Мемуары переживших Великую Отечественную и научные фолианты, опубликованные в 70–80-х годах прошлого века, не скупятся на описания бурной деятельности по подготовке к неким давно ожидавшимся «событиям». В них можно найти многочисленные факты, свидетельствовавшие о проводимой в СССР весной 1941 года масштабной тайной мобилизации, о состоянии повышенной боевой готовности, введенном в западных округах еще в начале апреля, о напряженной (часто ночью, в любую погоду и почти без выходных) боевой учебе в «летних лагерях», о все ускорявшемся стягивании к границам огромных группировок войск и об отсутствии каких-либо иллюзий в отношении соблюдения обеими сторонами так называемого Пакта Молотова – Риббентропа. Вся огромная страна Советов буквально бурлила (а ее экономика испытывала неимоверное напряжение) от набиравших темп мобилизационных мероприятий, проведению которых еще с февраля 1941 года было подчинено (или принесено в жертву) абсолютно все – весенние полевые работы, графики движения поездов, деятельность кинематографистов и песнетворцев, планы промышленного производства и программы подготовки будущих офицеров. На основе даже приблизительного анализа этих фактов можно сделать единственный возможный вывод: у советского руководства имелся некий план. Как и любой план, он имел определенную конечную цель и, соответственно, временные рамки исполнения. В течение многих десятилетий жуковы, анфиловы и волкогоновы старательно убеждали нас в том, что упомянутый план являлся сугубо оборонительным и катастрофа 1941 года стала результатом допущенных «ошибок» и «просчетов» при его составлении и выполнении. Они утверждали: разгром и гибель вооруженной до зубов пятимиллионной кадровой армии, потеря огромных военных запасов в приграничье и сдача противнику половины европейской части страны оказались следствием того, что «история не отпустила нам достаточно времени», и что недалекий волюнтарист Сталин, якобы пребывавший в состоянии «душевного паралича», не дал военным вовремя привести войска в полную боевую готовность. В этой условно «оборонительно-пассивной» версии даже в первом приближении обнаруживается столько прорех, что анализу планов советского руководства я решил посвятить отдельную – вторую – книгу данного цикла.
На каком-то этапе «погружения в тему» я обнаружил целый набор чрезвычайно странных фактов, касавшихся последних предвоенных дней и первых часов войны. Анализ этих фактов привел к появлению гипотезы, пытающейся объяснить некоторые действия (и бездействия) советского руководства с точки зрения нормальной логики. Свою версию я назвал «козырной картой». Несмотря на органическую связь данной – третьей – работы с другими книгами цикла, она стоит особняком и способна, пожалуй, вызвать наибольшие споры в среде профессиональных историков и любителей истории.
Где-то на изломе веков один хороший приятель похлопал меня по плечу и выразил сочувствие: через пару лет грянет новое тысячелетие, и никого больше вопрос о начале Второй мировой войны интересовать не будет.
Почему-то многим представлялось, что в новом веке у людей интересы будут совсем другими. Сам я, кстати, в этом тоже был твердо уверен, но ошибся, как и мой хороший приятель. Интерес к войне не угас. Наоборот, ярость сражений, накал страстей растут.
За первый десяток лет нового тысячелетия книг о начале войны выпущено столько, что упомнить все, тем более, их прочитать, – просто не получается. А второе десятилетие грозит стать еще более плодотворным. Среди массы публикаций о начале войны, среди этого мощного потока, есть книги, которые пропустить нельзя. Одна из этих книг настолько выламывается из общего ряда, что мимо нее пройти мы все не можем и не имеем права.
Представляю: Андрей Мелехов, «“Большая война” Сталина».
Меня лично книга потрясла объемом материала. Только тот, кто сам пробовал искать, находить, сортировать информацию о начальном периоде войны, способен оценить вклад Мелехова в наше общее дело. Ведь его книга – это энциклопедия! Где еще найти столько кропотливо собранного, с любовью по полочкам разложенного материала о том периоде? Ни Академия наук, ни Институт военной истории Министерства обороны за семьдесят лет, которые прошли с момента германского нападения, не сделали ничего подобного. А тут – об армиях и корпусах, о дивизиях и бригадах, о генералах и штабах, о танках и самолетах, о пушках и снарядах, о количестве и качестве!
Но это первое впечатление. А когда вникаешь в тексты, то проникаешься еще большим уважением к человеку, исполнившему воистину титаническую миссию. Кто бы, например, додумался сверять переводы дневников Геббельса? Додумался Мелехов. И показал, как даже маленькие небрежности могут приводить к значительным искажениям исторической правды.
